Белое и черное

Екомидзо Сэйси

При всей обиде у Дзюнко мелькнула мысль: а как бы повел себя в такой ситуации Тат-тян, смог бы он сохранять такое же спокойствие? И она вновь ощутила, как завладел ею этот мужчина.

— Ладно, оставим это, поговорим о том частном детективе, про которого ты рассказывала, Киндаити Коскэ. Он как, надежный?

— Почему вы об этом спрашиваете?

— Да вот думаю сам заказать ему расследование. Честно говоря, от тебя он вряд ли может рассчитывать на приличное вознаграждение. Уж прости меня за грубость.

— Как, вы…?

— Частично

это и ради тебя. Ты ведь никак не успокоишься — муж пропал неизвестно куда, с убийством никак не разберутся… Но тут и еще кое-что есть.

— Что же?

— Мне это тоже нужно. Я, конечно, немного рисовался перед тобой. Понятное дело, лучше бы эти журналисты все-таки не шастали. Но журналисты-то ладно, а ведь меня тут и полиция донимает.

— Как? Почему?

— Алиби устанавливают. Требуют от меня четкого алиби на тот вечер, десятого числа.

— От вас? — Дзюнко во все глаза уставилась на собеседника. — Но ведь вы к этому убийству… к мадам из «Одуванчика»… вы же никакого отношения…

— Похоже, полиция так не считает. Во всяком случае, пока я не представлю твердое алиби.

— И вы не можете это сделать?

— Не могу и все. На то есть причина. — Он издал горловой смешок.

Пристально глядя ему в лицо, Дзюнко почувствовала, как ее щеки заливает краска.

У той женщины, госпожи начальницы, есть муж. С предвоенных времен он занимал ответственный пост в одной из крупнейших финансово-промышленных корпораций, а потому после войны попал под «чистку». Из-за этого с ним случился удар, и с тех пор он, полупарализованный, был прикован к постели. Любовная связь с женщиной, имеющей мужа, — пусть и наполовину парализованного, — это допустимо на уровне сплетен и слухов, но официально объявить о таком…

— Папочка! — Дзюнко моментально прониклась к нему сочувствием. — Конечно же можно обратиться к Киндаити. По-моему, он очень надежный человек. И, самое главное, не корыстный.

— Да, я тоже слышал о нем. Говорят, он как-то связан с полицией?

— У него очень дружеские отношения с начальником розыскного отдела господином Тодороку.

— Но ведь, ведя собственное расследование, он не обязан обо всем полностью докладывать этому, как его там, Тодороку. А значит, мои тайны — ну, если они у меня есть, — он вполне может сохранить, так?

Дзюнко ответила ему прямым взглядом:

— Несомненно. Сэнсэй и господин начальник розыскного отдела просто часто друг другу помогают, вот и все. Может быть, мне к нему прямо на обратном пути заглянуть?

— Ну смотри.

При том, что Дзюнко так загорелась этой идеей, ответ Хибики прозвучал довольно равнодушно. В дверь деликатно постучали (кабинет предназначался для особых клиентов).

По знаку Хибики вошла девушка:

— Господину звонят с фирмы.

— А! Иду-иду.

Хибики вышел, а Дзюнко принялась прокручивать в голове их разговор.

Связаны ли тайны Хибики только с

этой женщиной? По его виду Дзюнко сразу сделала вывод, что вечером десятого числа он встречался с госпожой начальницей, но раз полиция столь настойчиво добивается от него алиби, несомненно есть и еще что-то другое, ей неизвестное.

Дзюнко никак не могла справиться с внезапно охватившим ее волнением, но тут вернулся Хибики. Он вошел с добродушной улыбкой:

— Глава фирмы звонит, велит возвращаться.

— Оо! — Дзюнко демонстративно быстро вскочила. — Что же насчет Киндаити?

— А, ты об этом? Тут я полностью полагаюсь на тебя. Скажи ему, пусть позвонит мне на работу.

— Слушаюсь.

Его руки внезапно обняли ее тело. Заметив, как загорелись глаза мужчины, Дзюнко обвила руками его шею.

— Хочется мне тебя куда-нибудь сводить, но какое-то время это будет невозможно.

— Гадкий! С самого начала и не собирался выполнять обещание, которое дал Тат-тяну!

— Ха-ха-ха!

— Но это действительно сейчас невозможно. Может быть, за мной следят.

— Что ж, вполне вероятно.

Он продолжал держать ее в прощальных объятиях.

— А сами-то, небось, мечтаете с госпожой начальницей полюбезничать!

— Ах ты, маленькая негодяйка!

Он еще раз жарко приник к ее губам и отпустил. Вытащил из кармана конверт, протянул Дзюнко.

— Вот, возьми.

— Что это?

— Приготовил сразу, когда ты мне позвонила.

— Но я вовсе не собиралась…

— Прекрати! — Хибики перешел на нарочито грубоватый тон. — Слушай, что я скажу. Тебя я ни за что не брошу. И очень раскаиваюсь, что передал тебя этому Судо, у которого самолюбия ни капли. Ты-то ведь сама не такая?

— Не знаю!

— Ха-ха-ха!.. Ладно, подожди здесь немного, я первым уйду.

Она проводила его взглядом. Внутри полыхал жар, кровь прихлынула к щекам.

Дзюнко убрала в сумочку полученный от Хибики конверт и вышла из кафе. В глубине души у нее тенью поселилось какое-то беспокойство.

Где провел Хибики тот вечер? Что, если он последовал за Тат-тяном и приехал в Хинодэ? А потом так возжелал ее, что…

Но тут она высмеяла себя за подобные мысли. Она для него лишь развлечение, просто игрушка, на некоторое время завладевшая его вниманием.

— Ой! — Дзюнко внезапно остановилась. Она и сама не заметила, как очутилась около станции Сибуя.

Дзюнко намеревалась сразу связаться по телефону с Киндаити, но автобус уже подошел к остановке. Тот самый номер, который идет в Хинодэ. В потоке выходящих из него пассажиров Дзюнко заметила человека с тростью, при виде которого ее сразу обуяло желание немедленно скрыться в толпе.

Не стоит уточнять для читателя, что это был комендант Нэдзу.

Он явно опасался слежки. Держался спокойно, не суетился, и все же внимательный наблюдатель сразу понял бы, что его беспокоит возможный «хвост».