Беллум
Шрифт:
Хлопок!
И тело содрогается от радиоактивных выбросов растений, отравленного, внешнего мира. Рядом, как ни в чём не бывало, стоит та самая фигура в тёмном и гладит один из уродливых цветков. Последний источает настолько едкий, густой пух испарений, что самая маленькая его частица, попав в лёгкие, вызывает такую адскую боль, словно он ежа живого проглотил.
Хлопок!
И его рука плавится в импровизированной, собранной из мусора камере для утилизации полевых отходов. Разбросанные тела, что как сыр плавятся у него на глазах, намекают на нешуточную
– А-а-а-а!
Волна боли, крик, ужас! И спокойный, поедающий изнутри взгляд человека в чёрном, за массивной, титанированной дверью плавильни. Дверью, в которую он бился в предсмертных муках, боясь смотреть тому в глаза...
Хлопок!
– А-а-а-а!!! – зажмурился демон, ожидая очередного удара и осознал, что снова не может двигаться, а тело вновь чешется и болит от паразитов, что пожирают его тело.
Человек стоял на воде, от его ног отходили небольшие волны. Он был в тени, мирно проплывающее облако закрывает его лицо от лунного света. Но демон ясно ощущает желание крови.
– Ты! Т-ты! Это ведь ты!!! Этого не может быть, тебя не существует. Ты заперт навеки! Этого просто не может быть!!!
Человек в глубокой тени улыбнулся. Подул леденящий ветер, вода похолодела, паразиты словно почувствовав это, поторопились съесть гостя как можно поскорее.
– Да… это я… - из-под глубокой тени вышла фигура человека, однако никакой кровожадной улыбки на лице не было. Обычной походкой, он, по воде, направился к демону. В руках привычная кружка молока и ложка мёда, на лице играет милая улыбочка. Впрочем, голос собеседника быстро сменился на дурашливо панибратский, – Мёда не хочешь?
– Нет! Отпусти! Не подходи! Не-е-е-е-т!!!
Глава 8 Шумная родина.
Глава 8 Шумная родина
Игорю я был так рад, что просто нет слов! Он ничего не помнил с того момента, как его душу поглотили. Увидел только то, как я её достал. И сегодня мы культурно отдыхали на его даче, в нашем родном мире. Со слезами на глазах вспоминая наши самые тёмные времена, мы опустошили уже вторую бутылку водки.
Ради этой встречи я специально создал нам по особому телу. Мне – девятнадцатилетнее, ему – постоянное, молодое, подтянутое, двадцатилетнее. Самая пора молодости, когда хочется поразвлечься с девушками и ходить по барам.
Своего плаща я не снимал и так и сидел в беседке, вместе с Игорем неумело переворачивая шашлыки. Он много лет как не занимался этим как-никак, а я, так вообще, забыл, как их готовить. Но я никогда не забуду его. Он столько раз прикрывал мне спину и помогал, что пусть и могу забыть о жизнях миллионов других, но не о брате. Не о том парне в клетчатой рубашке, с которым мы провели столько времени.
– А помнишь, как в первый раз мне ногу раздавило?! – запрокинув очередную рюмку, спросил я.
– Помню, конечно!
–
– Ага, а как я мог? Одному оставаться не хотелось, тем более, я бы с ума сошёл!
– Ой! Переворачивай! – спохватился я, на красных от жара угольках вспыхнул длинный язык огня – Щас сгорит ведь!
– Где?! – он повернул голову на сто-восемьдесят, словно позади него не алеющий горячими угольками костерок, а самый настоящий огнемёт. Реакция его ещё не покинула. И не покинет. Как и наши ночные кошмары. Я пригляделся.
Смолин Игорь Александрович. Уровень 1.
Сила - 9
Ловкость - 5
Воля – 154
Восприятие – 70
Интеллект - 4
Выносливость – 6
Ух ты! Уровень? Похоже, теперь другим станет более удобно набирать очки характеристик и зарабатывать навыки (даже немного ревность берёт). Система что-то говорила на этот счёт, но я уже и забыл. Что-то про внутреннюю энергию? Сама она никак не усиливает носителя. Лишь даёт выбор в развитии.
Игорь перевернул шампуры смачно матерясь и кряхтя по старой привычке. Тело то теперь новое, спина не стреляет, суставы не болят. Хотя он и раньше на них не жаловался пока ему колено не простреливали.
– Хух! Всё в порядке… вроде. Как думаешь? – поинтересовался он, ища совет. Нашёл у кого спросить. Я их веками не готовил. Кушать-то не хотелось.
В его руках шампур с насаженным шашлыком. Края в углях, по поверхности острых шампуров растекается масло.
– Вроде готово? – спросил я, вставая с места.
– Думаешь? Ладно, но если что не так – смотри! Я ещё не забыл, как мы в тот раз в решето превратились из-за твоего «вроде».
– Такое хер забудешь! – рассмеялся я, перед глазами всё поплыло в слезах. Слёзы счастья – самые лучшие.
– Ага! – столь же радостно произнёс он, мы положили всё в посуду из нержавейки. Я её сам создал, так привычнее. Только на этот раз на них были не насекомые (единственные, к надоедающему существованию которых я так и не привык, но они оказались хорошим источником белка в те времена ), а настоящее мясо.
Мы впились в мясо и обомлели. Жир едва-едва недожаренного мяса растёкся по губам. Лишь половина попала нам в рот, разметая в пух и прах всё наше скудное представление о прекрасном.
Я едва не проглотил собственный язык! Это и есть – вкус еды? Как же я без него раньше жил?!
Мясо во рту растеклось ещё сильнее, буквально таяло. Кусочки сами стремились разжеваться, чтобы в итоге быть проглоченными. Нежная, жирная баранина. Немного ощущался вкус угля, но мясо от этого не переставало быть бесподобным.
Не успели мы доесть, как в стороне, за забором, просигналила машина.
– Девушки пришли? – спросил я Игоря, тот неопределённо пожал плечами и снова впился в говядину. Вот зар-р-раза!
Я повторил за ним. Какая же вкусная баранина! Нет. Половине моего выводка в моём мире точно не жить! Всех пущу на мясо. Всё равно в загробном мире для них все условия. А что? Может, привилегии какие отсыплю.