Bella Mafia
Шрифт:
Его единственным желанием, маниакальной идеей стало уничтожение Пола Кароллы. Он хотел бы расправиться с ним собственноручно, свернуть ему шею, как курице, но этот акт насилия имел бы катастрофические последствия. В первую очередь он должен защитить свою семью и для этого прибегнуть к кодексу чести, принятому в Организации. Он потребует восстановить справедливость, и доны не посмеют отказать ему. А если Каролла будет приговорен к смерти по закону, Лучано нечего бояться мести, опасаться за свою семью.
Каролла знал это единственное уязвимое место Лучано – страх за своих родственников.
Разрываясь между любовью к оставшимся в живых сыновьям и жаждой отомстить за Майкла, Лучано пришел к выводу, что поступил правильно. Он всегда будет ощущать вину, нести ее тяжесть в одиночестве, потому что не сможет ни единой живой душе признаться в том, как сильно любил и как боялся потерять… Да, боялся.
Глава 8
София решила не надевать в дорогу новое платье, посчитав, что она произведет лучшее впечатление на Майкла или его родственников, если переоденется перед самой встречей и будет выглядеть аккуратно и респектабельно. Она купила фибровый чемодан и билет, после чего от ее скудных средств почти ничего не осталось – разве только на то, чтобы снять номер в отеле на одну ночь.
София ждала этого дня с самого рождения ребенка. Рано утром, около пяти часов, монахини собирались к мессе. Окна в детских спальнях были еще зашторены. Она поставила чемодан на пол возле колыбельки спящего сына и ласково погладила его по щеке. Мальчик открыл глаза. Тогда София взяла его на руки и крепко прижала к груди. Последние несколько месяцев ей приходилось много работать, и она редко видела сына.
– Т-ш-ш, тихо, мой сладкий, все хорошо… Это я, твоя мама… Т-ш-ш…
Малыш зевнул и уткнулся ей в шею, тихонько посапывая. Боясь разбудить остальных детей, София положила его обратно в кроватку. Он тут же начал кричать.
В дверях появилась сестра и, уперев руки в бока, нахмурилась. София сняла с шеи золотое сердечко и потрясла им перед лицом малыша. Она часто играла с ним так, наблюдая за тем, как мальчуган старается поймать медальон пухлыми ручками. Обычно он успокаивался после игры, ритмичные движения золотого сердечка навевали на него сон.
София дождалась, пока сын заснет, и хотела было надеть медальон на шею, но передумала и надела его на сына.
Когда она на цыпочках выходила из спальни, снова появилась сестра. Она критически оглядела ее чемодан и бросила укоризненный взгляд в сторону кроватки. Как часто она бывала свидетельницей подобных прощаний… Странно, от этой хорошей девочки она такого не ожидала.
– Я вернусь через несколько дней. Вы ведь позаботитесь о моем сыне?
– Вы знаете правила, – поджала губы сестра. – Спустя три месяца его отдадут на воспитание, как остальных.
София изо всех сил сжала ручку своего дешевого чемоданчика, чтобы не наброситься на сестру.
– Он не такой, как остальные. Он мой сын, – горделиво выпрямившись, возразила София. – Я возвращусь, можете не сомневаться. Мне нужно ненадолго съездить в Палермо по делу.
– И все же вам придется подписать бумаги,
– Я знаю, – отозвалась София. – Я уже подписала их, сестра Матильда. Если вам нравится попусту переводить бумагу, пожалуйста! Я вернусь за своим сыном. – С этими словами она вышла.
До поезда у нее оставалось много времени, и она сидела на платформе, греясь на солнышке. На душе у нее было легко и спокойно от сознания того, что она поступает правильно.
Однако по мере того, как поезд подходил к Палермо, ее уверенность сменилась гневом. Она стала нервно теребить юбку, не зная, чем занять руки. Что, если они откажутся принять ее или Майкл не захочет признать своего ребенка?
Сомнения не покинули ее, когда она сошла с поезда и сняла номер в дешевом отеле, где приняла душ и переоделась. Придирчиво осмотрев себя в зеркале, она еще больше расстроилась: платье немодное, туфли из грубой кожи, да и сама она какая-то худая…
– Это потому, что я работала как проклятая, – оправдала она саму себя и тщательно причесалась. Тяжелые густые волосы волнами легли ей на плечи, и даже при своем самокритическом настроении ей пришлось признать, что они красивы. Она вплела в них ленту и подмигнула своему отражению. Правда, туфли не перестали раздражать ее, но общий вид оказался вполне удовлетворительным.
София долго прождала автобус, который высадил ее в полумиле от виллы «Ривера». Она спускалась по склону холма к дому, лежащему в долине и купающемуся в золотистых лучах солнца. Ее самоуверенность таяла с каждым шагом, и она повторяла про себя заранее приготовленную речь, пока шла вдоль высокой кирпичной стены. Подойдя к чугунным решетчатым воротам, она облизнула пересохшие от волнения губы. Как долго она ждала этой минуты! Последние несколько метров она преодолела почти бегом.
София позвонила, и за воротами появился охранник. Он молча уставился на нее сквозь решетку.
– Buon giorno! [1] Меня зовут София Висконти, и я давняя знакомая Майкла Лучано. Я хотела бы поговорить с ним по частному делу.
Охранник пришел в замешательство. Она издевается над ним или просто сумасшедшая? Однако добродушное лицо девушки и та трогательная решимость, с которой она упрямо поджала губы, заставили его ответить ей ласково:
– Иди домой, девочка. Иди.
1
Добрый день! (ит.)
– Я не тронусь с места до тех пор, пока не поговорю с ним или с его отцом, – заявила София. Это была вторая часть ее заранее приготовленной речи.
– Ты что, газет не читаешь? Уходи отсюда немедленно. Убирайся. Надо же иметь хоть каплю совести!
К воротам вышел второй охранник и сделал ей знак удалиться, но София твердо возразила:
– Я не уйду, пока не повидаюсь с Майклом Лучано. Я проделала долгий путь, чтобы поговорить с ним. Пожалуйста, это очень важно.
Охранники переглянулись между собой, а затем подошли ближе к Софии. Она вцепилась обеими руками в решетку ворот, демонстрируя намерение любой ценой добиться своего.