Bella Mafia

Ла Плант Линда

Майкл сжал голову отца в ладонях и поцеловал его:

– Я люблю тебя, папа. Очень люблю!

На глаза Лучано навернулись слезы, когда он снова прижал сына к груди и прошептал, что любит его больше жизни. Затем он рассмеялся:

– И если я немедленно не покажу тебя матери, моя жизнь гроша ломаного не будет стоить. Ты готов увидеться с семьей?

Майкл принял приглашение отца и согласился провести вечер в кругу семьи, чтобы наутро вернуться обратно в пастуший домик.

Хотя он был в хорошей физической форме, ему еще предстояло

восстановить умственные способности. Майкл обрадовался, найдя в отце понимание. Для Лучано едва ли не важнее всего было дать сыну образование.

– Я думаю, пока не стоит обсуждать твое будущее – времени будет достаточно, – но поразмысли о нем сам. Возможно, ты захочешь поступить в другой колледж. Решай. Это должен быть твой выбор, я не стану тебя ни к чему принуждать…

Майкл неожиданно разрыдался, как ребенок, от стыда и вины. Всхлипывая, он просил у отца прощения за то горе, которое причинил ему.

– Я давно простил тебя, а семья ничего не знает, – ответил отец. – Они считают, что ты был болен. Вот и все – ни больше ни меньше. Я не желаю слышать ни слова о том, что ты виноват и что тебе стыдно. Все позади. Эта часть твоей жизни осталась в прошлом, а теперь мы движемся вперед…

– Мне нужно время, папа. Не торопи меня. Я еще не готов.

– Никто тебя не подгоняет, сам решай. Но ты мой сын, и в этом причина того, что с тобой произошло.

– Папа, не нужно придумывать для меня оправдания. Как ты не понимаешь – мне от этого только хуже! Я должен осознать и смириться с тем, что сделал… А иначе я буду противен тебе, всем, самому себе. Это не принесет радости никому.

– Скажи, Майкл, тот наркотик, который был у тебя в гитарном чехле… где ты его взял? Привез из Штатов?

– Я заказал его… для меня заказали его в Штатах. А пакетики я получил здесь, в аэропорту.

– Кто это устроил?

– Не знаю. Ты имеешь в виду здешнего парня? Я даже не узнаю его, если увижу. Мне было тогда совсем плохо. Я просто заплатил ему, и все.

– А как зовут торговца в Штатах?

– Я не знаю. И потом, их было несколько.

– Тогда лучше сосредоточься, потому что мне нужны имена. Майкл, поверь, это важно.

– Черт, да не знаю я ничего!

Впервые в жизни Лучано ударил сына наотмашь по лицу.

– Не смей ругаться при мне! Слышишь, никогда не смей ругаться в моем присутствии!

– Прости, – в страхе отшатнулся Майкл. – Но ты продолжаешь задавать вопросы, а я не знаю, что ответить. Да и в Бостоне я не был уже месяцев пять, жил в Нью-Йорке.

– С кем ты был в Нью-Йорке?

– Разве ты не знаешь?

– Я хочу, чтобы ты назвал мне имена людей, с которыми встречался в Нью-Йорке, – терпеливо повторил Лучано. – И кто тебе там продавал наркотики.

Майкл вдруг круто обернулся к отцу, в его глазах сверкала ярость:

– Зачем? Для чего тебе имена? Ты думаешь, я не знаю тебя, не понимаю, что ты собираешься сделать? Почему ты не хочешь послушать меня? Я сам это сделал, сам! Я сам покупал наркотики, кололся тоже

сам, потому что мне это нравилось. А кто продавал мне их, не имеет значения!

Лучано схватил сына за ворот рубашки и рванул на себя:

– Так что ты обо мне знаешь? Что, по-твоему, я собираюсь сделать?

Майкл побледнел, а отец снова ударил его. На этот раз кулаком, со всей силы. Майкл отлетел к стене, стукнулся о нее и медленно сполз вниз.

– Я – твой отец, слышишь? Твой отец! А теперь поднимайся, живее.

Лучано рывком поднял сына на ноги и швырнул на стул.

– А что ты скажешь, если я докажу тебе, что твои так называемые друзья – те самые, которых ты, я полагаю, продолжаешь защищать, – были подкуплены, чтобы превратить Майкла Лучано в наркомана? Женщины, выпивка, травка – все было подстроено, этим людям надо было уничтожить тебя. Они понимали, что это единственный способ добраться до меня. Ну, что ты теперь думаешь? По-твоему, это не важно?

Лучано прислонился к стене и стал наблюдать за сыном, потом подошел к нему и потрепал по плечу:

– Я хочу, чтобы ты вспомнил все от начала до конца. Я должен знать, кто это сделал, Майкл.

Майкл с трудом припомнил тот вечер, когда впервые попробовал с друзьями героин в итальянском ресторанчике. В его памяти обнаружились глубокие провалы, недели и месяцы слились в одну кошмарную ночь грязного дебоша. Однако несколько имен он назвал, и каждое из них отец повторил вслух, чтобы как следует запомнить. То имя, которое Лучано хотел услышать больше всего – Пол Каролла, – не прозвучало.

– Даю слово, я найду тех, кто сделал это с тобой. – Он поцеловал и крепко обнял сына. – Я отомщу за тебя. А теперь умойся, переоденься, и поедем к маме. Но не вздумай обмолвиться, о чем мы с тобой здесь говорили, ни ей, ни братьям…

Лучано сидел в машине вместе с Каллеа и ждал Майкла. Он казался уставшим и нарочно надел темные очки, чтобы спрятать глаза.

– Чего бы это ни стоило, мы должны найти Ленни Каватайо. Остальные из ресторана, они могут рассказать что-нибудь полезное, а могут и нет. В любом случае убрать всех. Они в деле замешаны, этого достаточно. Позаботься о том, чтобы Энди Гелхорн исчез первым. Я был чересчур снисходителен. Возможно, даже излишне благороден непростительно долго, мой друг.

Каллеа почувствовал запах опасности и огорчился. Мечта босса о справедливости и законе рассеялась как дым.

Грациелла созывала сыновей к обеду, когда в столовую вошел Лучано с радостной улыбкой на лице.

– Прекрасно, я как раз вовремя. – Он сел за стол и подозвал слугу. – Поставь еще один прибор. Сегодня мы снова все вместе.

Грациелла крикнула в окно, чтобы Альфредо, который, по своему обыкновению, возился в саду с мотоциклом, шел обедать. Константино привел младшего, Фредерико, и заговорщицки улыбнулся отцу. Со своего обычного места во главе стола Лучано обратился к жене: