Bella Mafia

Ла Плант Линда

Грациелла представила ей Адину, милую расторопную горничную, которая суетилась вокруг стола, подавая пирожные и домашнее печенье, в то время как Грациелла развлекала гостью рассказами о своем саде, о редких растениях, которые разводят здесь садовники. София вежливо и внимательно слушала ее, сложив руки на коленях.

– Мой муж сейчас в Нью-Йорке по делам, и мне очень одиноко. Ты представить себе не можешь, как я обрадовалась тому, что ты приняла мое приглашение… А теперь, София, попробуй печенье, которое

испекла Адина. Она настоящая мастерица. Не стесняйся, к тому же тебе не мешает немного поправиться. Альфредо?

Альфредо вышел из глубины сада и поднялся на веранду. Его лицо и руки были испачканы машинным маслом. Грациелла запретила ему в таком виде даже подходить к ним, а когда он пошел умываться, сообщила Софии, что ее сын без памяти влюблен. Но к сожалению, не в хорошенькую девушку, на которой он мог бы жениться, а в мотоциклы… Руки Грациеллы при этом двигались без остановки: разливали чай, передвигали тарелки со сладостями, открывали сахарницу, раскладывали салфетки.

– Buon giorno, mama! Как ваши дела? – Константино поцеловал мать в щеку, а затем коснулся губами руки Софии.

– Спасибо, неплохо, – ответила она, смущенно покраснев, и поспешила опустить на колени свои огрубевшие от работы руки.

Вскоре к ним присоединился Альфредо, который привел себя в порядок и переоделся. София чувствовала себя непринужденно в кругу этой дружной семьи. Младший, Фредерико, был на диете – ему запретили есть пирожные – и сидел за столом хмурый до тех пор, пока Грациелла не предложила ему шоколадный пудинг. София пребывала в прекрасном расположении духа, ее глаза возбужденно сверкали.

И вдруг на совершенно безоблачном небосклоне невесть откуда взялась темная тучка. София не поняла, что произошло. Грациелла казалась такой счастливой в окружении сыновей. Фредерико взгромоздился на ручку ее кресла… Никто не сказал ничего особенного. Внезапно Грациелла переменилась в лице, у нее задрожали губы, на глаза навернулись слезы. Ее руки, минуту назад такие живые, безвольно опустились. Она даже не сделала попытки вытереть слезы, заструившиеся по щекам.

Альфредо отставил в сторону тарелку и помог матери подняться:

– Все в порядке, мама. Пойдем. Тебе нужно немного отдохнуть.

София услышала тихий плач Грациеллы. Константино аккуратно поставил чашку на стол:

– Прошу прощения, но мама редко принимает гостей. Я думаю, она перевозбудилась. Она все еще…

– Дело в вашем брате?

– Да. Это странно, однако она всегда расстраивается именно за столом. Наверное, потому, что острее ощущает то, что его нет с нами. Когда мы собираемся все вместе, его место пустует. Мама еще очень слаба. Но надеюсь, скоро поправится.

Они сидели в полном молчании, глядя в сад. София думала о том, вернется ли Грациелла к столу, или она снова упустила свой шанс.

– Надолго ли уехал

ваш отец?

Константино удивленно посмотрел на нее, не понимая, почему это ее интересует.

– Вашей маме будет легче, когда он вернется, – объяснила она.

– Не думаю. С тех пор как похоронили брата, они с трудом общаются друг с другом, – ответил Константино. София заметила, что он никогда не называет Майкла по имени. Константино вновь устремил взгляд в глубину сада.

– Вам, должно быть, тоже нелегко, – сказала она.

– Да… – Он нервно стучал ногой о пол. – Раньше я был вторым сыном… Позвольте заметить, что вы прекрасно выглядите сегодня.

– Спасибо… – растерянно отозвалась София на этот неожиданный комплимент и улыбнулась.

Он поднялся и прошелся по веранде. Остановившись поодаль в тени, он сунул руки в карманы и сказал:

– Я хотел приехать повидать вас, но… В общем, я не был уверен в том, что вы захотите меня видеть. Если бы я заехал к вам в отель, вы бы согласились встретиться со мной?

София рассмеялась и ответила, что, разумеется, да. Он радостно улыбнулся и вернулся за стол.

– У вас есть семья?

– Нет. Отец умер, когда я была еще маленькой, а мама полтора года назад.

– Извините… А в отеле, где вы работаете… У вас там родственники?

– Нет. Просто я там работаю, вот и все.

– Скажите, откуда вы приехали? – спросил он вдруг, положа ей руку на плечо. – Хозяин сказал, что вы сняли номер вечером накануне аварии.

София почувствовала, что настал подходящий момент, и собралась все рассказать. Но Константино ласково погладил ее по щеке и прошептал:

– Простите, я не имею права задавать вам столько вопросов…

На веранду вышел Альфредо, и момент был упущен.

Он сел за стол, намазал хлеб маслом и откусил большой кусок, испачкав щеку.

– Вы окончательно поправились? Никаких последствий?

– Никаких, – ответила София, чувствуя на себе пытливый взгляд юноши. Он отложил бутерброд и стал вертеть в руках чайную ложечку. София обратила внимание на то, что братья были как-то странно взвинчены, особенно Альфредо. Его глаза с пушистыми ресницами бегали по сторонам от волнения, но в то же время он был невероятно привлекателен.

– Кон, тебя зовет мама. И еще она велела вызвать для Софии машину, – заявил Фредерико, появляясь на веранде. Константино подал Софии руку, чтобы отвести ее попрощаться с матерью. Когда они проходили мимо Фредерико, он с улыбкой потупился и добавил: – Только что звонил папа. Сказал, что задержится в Нью-Йорке. – И неожиданно лукаво хихикнул: – Я думаю, что мы еще увидимся с вами, София!

Константино шлепнул брата, но при этом густо покраснел.

Грациелла полулежала в шезлонге. Она с улыбкой указала Софии на место рядом с собой.