Белая река
Шрифт:
— Эви… — сердце встрепенулось, узнав этот голос — самый сладкий, самый желанный, от бархатистых нот которого внутри все хотело вибрировать и ликовать…
— Ты где…
— Я здесь… — откликнулась на зов Ева и закричала, почувствовав легкое касание когтей на спине, вдоль позвоночника. Острая боль вонзилась в кожу головы, заставляя выгнуться, до хруста в шее…Длинные лезвия-когти запутавшись в белой копне волос, дернули и она погрузилась под воду, крича и выпуская облако пузырьков…Здесь нет нежности, вода уже не ласкала кожу, не дарила истому и наслаждение — здесь был он…и боль. Не могла вырваться, резала пальцы пытаясь отодрать его руку от собственных волос…но
— Он нашел меня..! — окончание фразы Ева уже выкрикнула сидя в своей постели, залитой ярким солнцем из огромного окна ее спальни. Осторожно покосилась по сторонам, не вполне понимая, где находиться и что произошло, поежилась, все еще ощущая жуткую атмосферу сна и с жадностью ловя воздух ртом…Все в порядке…Это всего лишь сон.
Облегченно откинувшись обратно на смятые подушки, Ева прикрыв глаза, пыталась выгнать из головы ошметки ужаса и тоски из сновидения…Вот прикопался этот берег, эта вода и рука…Хотя источник последнего страха сомнений не вызывал…Сокольничий.
Зарывшись ладонями в волосы Ева скользила взглядом по белому гладкому потолку. Сны…И вроде стоило разобраться в этом, но копаться в себе на эту тему почему-то никак не хотелось. Внутри грыз страх приоткрыть нечто, о чем не нужно помнить, чего не нужно знать. Вспомнив вчерашнюю «планерку» у Гора, Ева нехотя коснулась ногами пола. Тоскливо глянув в сторону двери в ванную, отшвырнула одеяло. Пора вставать — сегодня будет сложный день. Прошлепав к мойке, Ева убрала жесткое полотенце от лица…
Как сегодня тихо…Ни шагов за стеной, ни гула голосов — не к месту подумалось Еве, пока она рассматривала отражение в зеркале. Подняла ладонь и помахав пальцами, сама себе прошептала — «Прощай Надин». Ну вот и все — теперь все встало по местам. Нет больше этого уродства, из-за которого казалось, что левая половина лица сплошной отек. Глаза, оба светло-серые, ее родные и одинаковые. Улыбнувшись, Ева чуть повернулась…влево, вправо, приподняла подбородок, не без удовольствия оценивая прекрасный изгиб шеи и четко очерченные скулы. Взъерошенные белоснежные волосы, длины которых едва хватало, чтобы заправить непослушные пряди за ухо, придавали немного вздорный, бунтарский вид. Отодвинув ладонями волосы со лба, Ева приблизилась к зеркалу…цвет глаз очень светлый, чуть не добела — чертовски инопланетный вид, удовлетворенно хмыкнула и, схватив большое полотенце с края ванны, направилась в комнату — пора на сборы.
Была у высшего одна хорошая черта, как бы не звучало это странно. Гор был щедр. Ева открыла створки шкафа, где стройными рядами висели несколько белых, идеально выглаженных рубах, несколько курток и сдвинув их слегка в сторону, потянулась к тем вещам, что было принято у наездников одевать на особые случаи. Прием у императора — это очень особый случай, и чувствуя внутри тревожное беспокойство, от того, что придется предстать перед кучей народа и императорским двором, Ева принялась одеваться.
Гор пропал до самого вечера. Проболтавшись весь день на тренировках, Ева и Фелис обсуждали предстоящий вечер у императора. Голова пошла кругом от избытка имен, перечисления кланов и отношений между ними. Когда показался Велех, с сосредоточенным, вечно недовольным выражением лица, они поняли — пора рассаживаться по кхоркам. Высший появился позже, когда наездники уже были на своих нетерпеливых летунах, стремящихся скорее подняться в темнеющее небо. Вечерело.
Ева надев маску, с облегчением подумала, что момент разборок по поводу окончательных
— Сегодня вечером уже первые бои. Любой из вас может быть вызван на арену. Будьте готовы и не вздумайте посрамить клан Горкана, — высший одел шлем и на этом «приветственная» речь босса закончилась. Мило…И очень мотивирующе, — скривилась Ева и тихо присвистнув, не смогла удержаться от улыбки, едва кхорк оттолкнулся от земли. Город, уже в россыпи огней в фиолетовых сумерках, украшенный, по поводу предстоящего приема Церона и предстоящих зрелищных боев был великолепен…Теплый, согретый за весь день удивительным солнцем воздух приятно ласкал волосы, так хотелось снять маску и ощутить его нежнейшие потоки на разгоряченном от внутренней тревоги лице…Большой угрожающей тенью мелькал впереди Гор на своем громадном кхорке, как ориентир…Их лидер.
Плавно прокружив над утопающем в свете дворце императора, их отряд ушел чуть в сторону, к ярко освещенной со всех сторон гигантской чаше арены. Сколько же здесь народу? Пятьдесят, сто тысяч? Дух захватывало…
Спустившись ниже, Ева могла разглядеть ложи, комфортные, со столами, ломящимся от еды и напитков, в них пестрели шикарными нарядами местные красотки. Самая большая, скорее всего — императорская, почти у края арены, в наилучшем для обзора месте. Они спустились по команде Гора у противоположного конца огромной площади, спугнув болтающийся здесь персонал и взбаламутив песок. Отпустив кхорков, двинулись за высшим, к той ложе, что Ева мысленно окрестила императорской.
Церон восседал в центре, перед столом. Вокруг куча приближенных, высокие, с аристократичной выправкой мужчины и цветные, в нежных пастельных тонах тонкие фигурки многочисленных женщин, которыми, по словам Фелис, император любил в избытке себя окружать.
— Рад приветствовать тебя, Горкан. Добро пожаловать. — Вполне приветливо первым заговорил Церон, скользя взглядом по наездникам за спиной высшего. На миг, глаза обратились к темнеющему небу, где едва можно было различить мелькающие тени кружащих над ареной грозных властителей неба — кхорков.
Склонив голову, Гор как положено высшему поприветствовал императора.
— Прощу прощения за небольшое опоздание. — А вот в голосе не чувствовалось раскаяния, голос Гора спокойный, даже слегка пренебрежительный и скучающий, — дела.
В ложе императора царила полнейшая тишина, и Ева подумала, что и от остальных не ускользнули ноты превосходства и самоуверенности в речи Горкана. Кажется он некоторое время был в опале? Не удивительно.
— Наверное это очень важные дела, — коротко улыбнулся Церон, при этом неопределенно махнув кистью, отпил из высокого, поблескивающего бокала, и кивнув в сторону наездников, заинтересованно вскинул брови, — кто на этот раз из твоих прекрасных всадников украсит ежегодные бои? Я хочу увидеть в деле твоих женщин.