Беглецы
Шрифт:
— Только ты один и знаешь, что со мной стало!
Она резко поднялась из-за стола и, споткнувшись о свою холщовую сумку, чуть не упала. В этот момент к их столу подошла официантка, с трудом державшая широкий поднос. Суджа и Чин отклонились назад, давая ей место поставить на стол один конец подноса.
Официантка сняла с него парящий горшочек, доверху наполненный тушеной картошкой со свининой на косточке. Следующими на стол перекочевали шипящее блюдо с жаренным на гриле кальби, несколько видов гарниров из маринованных овощей и две стальные
Чин обвел взглядом выставленное на столе обильное угощение и устыдился заказанного количества.
Ему хотелось предложить Судже все, чего она только могла захотеть, но в тот момент многочисленные тарелки на столе выглядели лишь попыткой произвести на нее впечатление с помощью грязных денег. Как только официантка отошла от их стола, настроение Чина и Суджи изменилось — в воздухе повисло напряжение.
— Просто… давай сядем. Поешь. Успокойся. — Чин показал рукой на то место, где сидела Суджа. Но она опустилась на пристенную скамейку.
— Ну пожалуйста, просто хоть попробуй что-нибудь, — сказал Чин.
— Не могу.
— Ладно, можешь не есть. Просто посиди секунду. О боже мой! — Чин почувствовал, что и сам теряет контроль, не в силах справиться со всем этим. Ему хотелось закричать: «Мы живы! Мы здесь! Давай просто будем любить друг друга и станем жить вместе!» — Суджа, прости… — Чин протянул руку под столом, но она отпрянула, убрав руки. — Если бы существовала хоть какая-нибудь возможность вернуть все назад, я бы глазом не моргнул и воспользовался ею. Я так старался найти тебя… Пытался отправить сообщение в Пхеньян, потому что надеялся перевезти тебя. Я ведь понятия не имел, что тебя там уже нет и ты находишься здесь и ищешь меня.
У Суджи на лице появилось странное выражение:
— Не может быть. Ты искал меня в Пхеньяне, пока я все это время была здесь, в Китае?
— Да! — со страдальческим выражением выдохнул Чин.
— Не знаю, что и сказать. — Она опустила взгляд на свои руки. — Я приехала в Китай, чтобы найти тебя, но сделала все не так и оказалась проданной китайцам. Я потеряла всякую надежду. Мне уже и не верилось, что я когда-нибудь тебя увижу снова. Но каким-то чудом мы все-таки встретились, и это просто… — Глаза ее засияли, она подняла их на Чина, и они встретились взглядами. — Это меня просто спасло. Ты меня спас. Но почему, почему ты работаешь с этими людьми?
Чин опустил голову.
— Я не занимаюсь с этими людьми такими делами… — Он умолк.
Что бы он сейчас ни сказал, ему было не под силу изменить все, что привело их в ту точку, где они находились: он не мог спасти Суджу от торговцев, которые продали ее в качестве невесты; не мог не продавать девушек, проходивших через его руки; не мог не украсть мешок с кукурузной мукой, который принес родителям; не мог пересечь границу в обратном направлении, чтобы вновь оказаться за крепкими стенами родины.
— Прости меня, Суджа, — произнес Чин убитым голосом. — Во всем этом моя вина, и я очень сожалею
— О, Чин! — ответила она со слезами на глазах. — Я сама решила приехать сюда, чтобы тебя найти. Я выбрала это по доброй воле. Но я не думала, что со мной может произойти подобное.
Чин взял ее за руку:
— Я каждый день мечтал и надеялся, что увижу тебя снова, но не такой ценой. Для тебя было бы лучше не знать меня вовсе, но я так благодарен судьбе, что ты жива и что теперь мы снова вместе. Вопреки всему мы нашли друг друга в стране с населением больше миллиарда… Это ведь что-то да значит?
Суджа устало улыбнулась. Она любила его всем сердцем и всей душой. Но сейчас чувствовала себя безумно уставшей и измотанной.
Чин наклонился вперед и взял ее за обе руки.
— Мы можем начать где-нибудь новую жизнь. Можем попробовать уехать отсюда. Возможно, в Америку. — Говоря про переезд, Чин понимал, что это будет зависеть от Риу — человека, заявившего свои права на Суджу и ее судьбу.
— В самом деле? — спросила она. — Думаешь, мы сможем добраться до Америки?
— Я не уверен, — пошел на попятную Чин. — Но я собираюсь обдумать такую возможность, после того как поговорю с Сержантом. Сначала нам необходимо все уладить с Жонгом.
Как только Суджа услышала упоминание Сержанта, взгляд ее сделался жестким, губы сжались. И она произнесла решительным тоном:
— Я тоже хочу с ним поговорить.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Вернувшись в квартиру Сержанта, они застали там Чона и Сандо, которые вернулись с задания и теперь сидели напротив телевизора вместе с двумя женщинами. Перед ними на кофейном столике лежали в беспорядке остатки ужина: пластиковые контейнеры с недоеденной лапшой, сморщенные стручки фасоли в скользком коричневом соусе. В кухне над голубым пламенем на плите бурлил чайник. Суджа подошла и выключила газ, а потом присоединилась к остальным в гостиной, сев возле рыжеволосой Хани.
— Тебе получше? — спросила Суджа и обняла ее.
— Ну да, гораздо лучше, — ответила Хани. — А ты как? Как у тебя с твоим мужчиной?
— Все… Даже не знаю. — Суджа прислонилась головой к Хани. — Просто уму непостижимо, что я встретила его здесь и что он работает с этими парнями!
Хани внимательно посмотрела на мужчин:
— Ну да. Только… Если бы он с ними не работал, вы бы вряд ли когда-нибудь встретились.
При этих словах Суджа задумалась.
— Ты права… — протянула она наконец. — Но все равно это неправильно.
— Не знаю, сестренка. В этом кривом мире не бывает прямых дорог.
Суджа сжала губы и посмотрела на Чина, который беседовал с Сержантом. Он умолк, взял пепельницу, и оба мужчины направившись в спальню, пригласив в собой Суджу.
Мебели в комнате почти не было — только двуспальная кровать в еще не снятой целлофановой упаковке и прикроватный столик с пепельницей и лампой. Из розеток на стене торчали два зарядных устройства для телефонов. Сержант сел на кровать, поставил пепельницу рядом с собой и посмотрел на Чина с Суджей.