Беглецы
Шрифт:
Скользя взглядом по прохожим на обеих сторонах улицы, он вдруг заметил, как двое полицейских в черной форме проталкиваются сквозь толпу, подобно неотступно следующим за жертвой барракудам. К их тугим поясам были пристегнуты табельные полуавтоматические пистолеты, фуражки надвинуты на глаза. Чин наблюдал за ними, презрительно скривив губы. Насколько он знал, пешим полицейским еще никого не удалось поймать, но все равно нужно было смотреть в оба.
Чин выудил из кармана телефон и набрал Сержанта:
— Где Чон?
— Сегодня без Чона. Он не вернулся
— У меня нет машины.
— На такси.
— Черт! Ты что, шутишь? Может, мне тогда на горбу все оттащить? Тогда и такси не понадобится.
— Как знаешь.
Чин раздраженно посмотрел на телефон. К этому моменту он работал на Сержанта уже несколько месяцев, но все еще не привык к резкости и грубости, с которой тот давал указания. Этот парень действовал быстро, хватался за любые возможности без лишних раздумий и заботы об окружающих. Чин продержался у него до тех пор, пока не выплатил долг Бию, а потом начал искать другую работу. Но ничего такого, где можно было бы зарабатывать примерно столько же, сколько у Сержанта, не находилось. Поэтому он по-прежнему оставался с ним, став одним из «аппаратчиков», чьими усилиями и совершались все сделки Сержанта.
Со временем Чин больше узнал о сети контактов своего босса, которая уходила в глубь Северной Кореи. Он понял, что Сержант может помочь ему связаться с Суджей, и поэтому не уходил от него. Чин попросил его позвонить Судже через одного из посредников, отвечавших за звонки в Северную Корею с нелегальных сотовых телефонов. Чин надеялся поговорить с ней и узнать, согласится ли она оставить привычную жизнь в Пхеньяне и приехать к нему. Если да, то он смог бы попросить Сержанта о том, чтобы перевезти ее из Северной Кореи. Как знать, думал Чин, возможно, он даже накопит достаточно денег, чтобы организовать им через Жонга переезд в Америку.
— Есть новости о звонке на мобильный моей девушке? — спросил Чин у Сержанта, следя за тем, чтобы не упомянуть Северную Корею по телефону, на тот случай, если линия прослушивается.
— О чем ты? — буркнул Сержант.
— Ты собирался передать моей девушке сотовый телефон, — напомнил Чин о просьбе, с которой обратился к Сержанту еще несколько недель назад.
— Да-а… — выдохнул Сержант. — Как я сказал, после ужесточения мер это стало невозможно.
Чин застыл посреди тротуара с прижатым к уху телефоном.
— Ты этого не сделал! — воскликнул он, закатив глаза.
— Я не сказал, что не сделал.
— Не сделал! Ты забыл!
— Идиот! Я ничего не забываю. Я послал туда своих людей, и они были в университете и у нее дома, но не нашли ее.
— В каком смысле, не нашли? — Сердце Чина остановилось.
— Твоей девушки там не было.
— Как они могли ее не найти? Они искали в университете, в газете? Они хотя бы до страны доехали?
— Тсс! — цыкнул Сержант. — Умерь пыл, засранец. Мой человек знает этот университет и проверил всю округу. Твоей девушки нет. Она пропала несколько месяцев назад.
Чин почувствовал,
— Ее нет… — прошептал он. — Она что… Ее арестовали?
— Мои парни наводят справки, и похоже, что она, э-эм, исчезла… — Он умолк. — Мне правда жаль, Чин. Мы пытались выяснить, что произошло.
Чин молчал.
— Ты там? — спросил Сержант.
— Да.
— Кто знает, может, она… ну, уехала, понимаешь? — постарался успокоить Сержант.
— Ты можешь выяснить?
— Они наводят справки.
Чин закрыл глаза рукой, и его начало трясти.
— Хорошо, — тихо произнес он.
Сержант прокашлялся.
— Как я сказал, она могла уехать.
Чин нажал отбой.
Он сунул телефон в карман и, не чувствуя под собой ног, привалился к стене какого-то здания. Мимо по улице пронеслась машина, за ней, подобно киту среди косяков рыбы, проплыл автобус. В суматохе дорожного движения то и дело выныривали и снова исчезали парни на мопедах, с целыми пирамидами коробок на багажниках и в гигантских рукавицах-чехлах, защищавших руки от холодного ветра.
Чин не знал, сколько времени просидел так, тупо пялясь на дорогу. Кажется, очень долго. В конце концов он оторвал себя от стены и с трудом поднялся. Чин погрузился в какую-то часть себя, в мрак безмолвия, разраставшийся в душе с того момента, как сбежал из тюрьмы и продолжал делать все, что требовалось для выживания, даже если это ужасно терзало его душу. И морали там места не было. Чин лишился положения в обществе и семьи, не осталось никого, кому он мог бы доверять, и единственное, что помогало преодолевать невзгоды, была мечта снова увидеть Суджу. Теперь, когда она исчезла, ему не за что было держаться.
Чин шагнул к краю тротуара и, чувствуя вибрацию от встречного движения, вышел на проезжую часть. Лавируя между машинами, он начал пересекать полосы. Посередине Чин остановился, борясь с желанием просто остаться там, где стоял. Но в конце концов он воспользовался окном между машинами и перешел на другую сторону улицы. Подойдя к стоянке мототакси. Чин поднял руку:
— Такси!
Откликнулась коренастая женщина средних лет в зеленом жилете:
— Да!
— Нет, благодарю. — Чин покачал головой, ища водителя мужского пола.
— Поехали. — Она жестом указала ему на свой мопед.
Другие водители не шевельнулись — он был ее пассажиром. Чин подошел к женщине и встал рядом с мопедом, а та перекинула тяжелую ногу через сиденье и заняла место за рулем. Сжав губы, Чин уселся у нее за спиной, касаясь коленями ее ляжек.
— В район Чже Жон. Дом пятьдесят пять. Я опаздываю.
Женщина выкрутила ручку газа до упора, и мопед выскочил на дорогу. Треща мотором, он вклинился между двумя сверкающими двухэтажными автобусами, которые возвышались по обе стороны от мопеда, как две плавно движущиеся эмалированные стены. Женщина оказалась агрессивным водителем, и ее мопед, суетливо обгоняя автомобили в плотном движении улиц, метался в потоке, как крыса в сточной канаве.