Беглец
Шрифт:
– Вот и прекрасно, – захлопнул он дверь. – Ты сама это сказала. Так и будет.
Она пошла пешком. Семеныч выруливал со стоянки. На перекрестке они оказались почти одновременно.
Загорелся зеленый свет, Семеныч остановился перед светофором, наблюдая за Ней. Она вставила наушники, пощелкала по телефону и, намотав на него лишнюю болтающуюся часть провода, убрала аппарат в карман. Огляделась и пошла по пешеходному переходу, смотря вниз на белые полосы. Перешла половину дороги, обернулась назад, заметила Семеныча, задержала
Злость его мгновенно улетучилась. Семеныч открыл окно, намереваясь позвать Ее, и послать совещание к «чертовой матери».
Порыв ветра, ворвавшийся в окно, заставил Семеныча так глубоко вздохнуть, что он приоткрыл рот, но выкрикнуть ничего не смог. Слишком сильным и неожиданным был поток воздуха, полившийся в машину. Пришлось зажмуриться на мгновение от пыльного с песком, холодного ветра.
Семеныч с трудом разлепил глаза: слева, оттуда, откуда дул ветер, неслась на красный цвет серебристая иномарка.
Она уже перешла эту часть дороги, но автомобиль летел с громадной скоростью.
Второй, смеясь, уже торжествовал, представляя, как будет обезображено Ее тело. Он искренне посчитал, наблюдая за Семенычем, что Она нравится ему как женщина, и что появление Мики обусловлено обыкновенной человеческой страстью.
И если внешнюю привлекательность ликвидировать, полагал Второй, то их союз перестанет существовать в одно мгновение, в которое-то и начнет свой обратный отчет эгрегор Мика, уничтожение которого Второй уже вообразил делом чести.
Второй рассчитал все: и силу удара, и время, и место. А водитель серебристой иномарки просто потеряет сознание на пару минут, не спуская ноги с педали газа. Убивать Ее Второй не собирался – от дороги спускался пологий травянистый холм. И по расчетам Второго, Она должна была отлететь от удара машины и, соответственно, изувечить то, что с таким упоением ласкает Семеныч.
Семеныч, точно услышав злорадный смех Второго, решительно рванул вперед.
Удар, визг тормозов, замирание сердца, внезапная головная боль, Ее испуганное лицо, ветер, поднявший пелену пыли – все смешалось вмиг в один вихрь…
Мика возник сверху невидимой стрелой. Его сконцентрированная энергия раздвинула пространство и образовала в нем временную воронку. Доли секунды Мика находился между машинами, сдерживая железные чудовища до полной их остановки.
Когда Семеныч пришел в себя, первым делом нашел взглядом Ее. Она, в ужасе прижимая руки к лицу, стояла на том же самом месте, на середине перекрестка. Водитель серебристой иномарки полулежал, обронив лицо на руки, в судороге сжимавшие руль.
Она, увидев, что Семеныч в порядке, подбежала к водителю машины, пытаясь открыть
Семеныч ударил кулаком по стеклу. Водитель медленно оторвал голову и посмотрел на них остекленевшими глазами, словно это был мертвец. Его безумное лицо исказила злорадная гримаса усмешки. На вид водитель был молод, но его лицо в этот момент казалось лицом дряхлого старика. Серебристая машина рванула с места, и с той же бешеной скоростью умчалась.
– Садись, – Семеныч кивнул на свою машину.
Она оцепенело взглянула на него и не двинулась, не слыша, что он сказал. Перед Ее глазами стоял пронизывающий взгляд парня и его губы, растянувшиеся в жуткой улыбке, как будто это улыбалась смерть.
– Садись! – прикрикнул Семеныч, заметив, что движение на дороге не прекращается, а они находятся на середине перекрестка. Ни проезжающие автомобили, ни люди, проходившие по тротуару мимо или стоявшие на светофоре – ничто и никто не остановился, а более того не обратил внимания на происшествие, словно его не было.
Семеныч сдал машину назад и повернул налево.
Они переглянулись, но промолчали.
Высаживая Ее, Семеныч сказал:
– У автомобиля была смята дверь, но моя машина целехонька, ни одной царапины. Но при таком ударе это невозможно. И он не мог въехать в меня и остановиться на такой скорости. Либо мой автомобиль он должен был протаранить, либо его машину должно было отбросить. И вокруг никто даже взгляда не задержал на аварии, точно ее никто не видел!
– Я не могу забыть, как не по-человечески оскалилось его лицо. Молодое лицо смеялось мертвецкой старостью, – рассеянно проговорила Она, не слушая Семеныча. – Как из фильма ужасов. Он так смотрел на меня. Морщин нет, а лицо старика! Это как?
– Глаза у него, – задумчиво ответил Семеныч. – Пустые глаза. Смертельно уставшие, как высохшие колодцы в заброшенной деревне.
– Страшно, – передернулась Она.
– Не бойся, – приобнял Ее Семеныч. – Я рядом.
– Навсегда? – тревожно уточнила Она.
– Навсегда. Как захочешь.
– Навсегда хочу.
– Мне не дают покоя должные повреждения моей машины, которых нет, – Семеныч еще раз обошел свой автомобиль. Растерянно взглянул на Нее: – Может, и не было ничего. Может, показалось?
– Обоим. Ага. Как же…
– Ты идиот? – от спокойствия Первого не осталось и следа.
– Да ладно тебе, – Второй отмахнулся. – Не получилось.
– А если Мика узнает, что это твоих рук дело?
– Мика на меня не подумает. Он наверняка посчитал, что это случайное происшествие. Аварий, что ли у людей не бывает?
– Случайных? Не бывает, – ответил Первый.
– Мика может этого не знать. Он еще в игрушки играет.
– Когда-нибудь он прекратит играть в игрушки.