Беглец
Шрифт:
Она пролежала минут десять, терпеливо снося движения его руки. Но все-таки не выдержала, поняв, что это Ее раздражает так сильно, что уснуть не получится.
«Это изнасилование какое-то!» – Она резко ударила его по руке.
– Хватит! Я не могу больше ходить на утренники – мне это неинтересно! Сидеть в песочнице и лепить куличи – для меня каторга! Ненавижу ходить в лес и собирать грибы! Ездить к твоим родственникам мне тоже неприятно. Два часа перемывать кости и восхвалять семейные ценности – ужасно! Смотреть с тобой телевизор – наискучнейшее занятие! Я вообще не люблю смотреть телевизор!
…На рассвете Она бесшумно выбралась из спальни с ворохом одежды. Торопливо глотала горячий чай и одевалась на кухне. На цыпочках прошла в коридор. Уже щелкнула замком, когда позади жестко раздалось:
– Шесть утра.
Она выпрямилась и развернулась:
– Я к гинекологу.
– Шесть утра, – повторилось опять.
– Трехчасовая очередь в регистратуру. На улице занимают. Толпа там. Третий раз не попадаю. Если сомневаешься, иди и проверь, – выпалила Она и выскочила за дверь.
«Как я не люблю врать, – сбегала Она со ступенек. – Будь моя воля – всегда говорила бы правду. Хоть бы один человек нашелся на свете, которому можно просто не врать! Не жизнь, а тюрьма лжи!»
– Семеныч? Давай, никогда не будем лгать друг другу? – они расслабленно лежали на смятых простынях в гостинице и бессмысленно разглядывали белый потолок.
– Я никогда не обманывал тебя, – он обеспокоенно приподнялся на локте.
– Повода не было, – Она вертела кольцо с треснутым сапфиром на его безымянном пальце. – Я хочу по-честному. Хоть раз в жизни.
– Как хочешь, так и давай, – с готовностью согласился он, кивнув.
Она засмеялась:
– Ты так согласился, что мне показалось, скажи я: «давай врать» – ты бы тоже согласился.
Семеныч улыбнулся:
– Возможно. Мне все равно. Как захочешь, так и будет.
– А где же твое собственное мнение?
– Какое, еще собственное, если меня, по сути, и нет?
– Как это, нет? Ты опять все переворачиваешь! Постоянно меня путаешь и запутываешь!
– Это не я. Это относительность. Бог, например, есть?
– Относительно, – расхохоталась Она.
– Вот видишь. Люди всегда находили причины любым событиям и явлениям. А если не находили, то придумывали. В состоянии неопределенности человек себя чувствует некомфортно, поэтому люди всегда пытались узнать, почему происходит что-то. События, причины которых не могли быть четко идентифицированы ими, относились к категории непознанных закономерностей. «Случайности – язык бога» – фраза, достаточно хорошо отражающая человеческое стремление везде и во всем расставить точки над «и». А если не получалось, то на помощь приходила религия. Или атеизм с его категоричностью во всем, что не поддается воспроизведению в лабораторных условиях…
– А как ты воспринимаешь женщин, которые курят? – прервала Она его.
– По барабану мне. Каждый, пусть, что хочет, то и делает, – отмахнулся Семеныч. – Человек должен быть свободен во всем.
– Чтобы его врать не вынуждали!
– Чтобы его врать не вынуждали, – эхом отозвался Семеныч.
– Ну, давай дальше, – Она закрыла
– Что, дальше?
– Про бога давай дальше. Рассказывай.
– А-аа… – оживился Семеныч. – Рассказываю. Но до бога еще далеко. Целая лестница крутых ступенек. Вот, например, над людьми стоят сущности, которые прекрасно ориентируются в человеческих особенностях восприятия мира. Эти сущности и подбрасывают людям «подтверждения». Например, верующие в бога, получают доказательства своей веры. Не верующие – доказательства его отсутствия. А на самом деле – это все субъективная интерпретация происшествий и явлений. У этих сущностей есть правило: «Каждому по вере его». Во что человек верит, то и будет прозрачным объяснением окружающих его событий.
– Какие сущности? Ангелы и демоны? – Она перевернулась на бок и пальцами стала рисовать невидимые линии на теле Семеныча.
– Ангелы – это существа, которые получают подпитку от положительных эмоций, испытываемых людьми. А демоны – от отрицательных эмоций. Ангелы и демоны, таким образом, смотрят за человеком. Кто сильнее радуется – тому подкидывают больше радостных событий. Кто лучше умеет негодовать, чем радоваться – ему больше неприятностей, чтобы он еще более негодовал, а существа росли от этой энергии. Но это все слова. Ангелы и демоны – это обыкновеннее эгрегоры, но в разных энергетических состояниях. Как и людей, эгрегоров не бывает абсолютно плохих или хороших.
– Кто-кто?!
– Эгрегоры. Все одновременно есть масса, время… – энергия. Каждый человек имеет свою энергию, то есть эгрегора. Двое, трое… – их эгрегоры образуют собой временное объединение – нового эгрегора. Он, соответственно, сильнее и мощнее за счет синергетического эффекта. Есть футбольная команда – у нее свой эгрегор. У семьи – свой. У банды преступников – свой. И эти эгрегоры, то есть некие энергетические сущности, могут влиять на мысли и желания людей. Соответственно, поступки, который совершает человек, не всегда его собственные. Но эгрегору нужно расти, а силу он набирает от своего создателя. И он старается, чтобы человек или группа людей как можно больше отдавала ему своей энергии. Тогда у эгрегора больше силы и возможностей.
– А у нас тоже теперь есть эгрегор? – Она, смеясь, переползла на Семеныча и приподнялась над ним, опираясь на руки. Ее взгляд скользнул по тумбочке, на которой завибрировал Ее телефон в беззвучном режиме. – Семеныч!!! Мы опоздали на работу! Скорее! Десять минут одиннадцатого!
– Черт…
– Это ты все со своими сказками, как понесет тебя вечно, – Она сползла на ковер в поисках нижнего белья.
– Сама просила – рассказывай дальше, – оправдывался Семеныч, торопливо натягивая брюки и рубашку.
– Где моя расческа?
– В сумке, может?
– Нет, я выкладывала, – металась Она по комнате, застегивая юбку.
– Завтра найдешь, пойдем. Номер на сутки – завтра карточку сдавать.
– Тогда давай завтра пораньше встретимся, – Она запихнула телефон в сумку, поправила волосы рукой. – Я готова.
– Есть предложение: начать встречу вечером, – Семеныч обулся, и они выскочили в коридор.
– Предложение принято. Значит – на ночь?
– На ночь, – подтвердил Семеныч, спускаясь по лестнице.