Беглец

Рудин Алекс

— Меня отпустили, ваше сиятельство, — опасливо ответил Фома. — В лицее учителя с пониманием. Разве можно домовому надолго из дома отлучаться?

— Я правильно понимаю, что ночевать в лицее ты не хочешь? — уточнил я.

Фома отчаянно замотал головой:

— Не хочу, ваше сиятельство. Как говорится, в гостях хорошо, а дома лучше.

— Зато там ты будешь в безопасности, — вздохнул я.

Но и Фому можно было понять. Домовому и в самом деле тяжело подолгу находиться далеко от своего дома.

— Ладно, — кивнул

я, — в таком случае наш разговор касается и тебя. Сегодня Никита Михайлович втайне предупредил меня, что влиятельные аристократы столицы недовольны усилением рода Воронцовых. Выступать против нас в открытую они не станут, но вот устроить пакость исподтишка могут запросто.

— Какую пакость? — сурово насупился Игнат.

— Например, наймут парочку головорезов на Стеклянном рынке, — объяснил я. — Здесь, в доме, никому из вас ничего не угрожает. Но с сегодняшнего дня я ввожу новое правило. Каждого, кто выйдет за ограду дома, будут неотлучно сопровождать стихийные духи. Поверьте, это самая лучшая охрана, которую только можно найти. Никита Михайлович Зотов лично проверил духов в деле и остался доволен.

Стихийные духи, незримо присутствовавшие в столовой, выразили своё одобрение невнятным гулом.

— Ишь, расшумелись, — пробормотал Игнат.

— А ты их тоже слышишь? — удивился я.

— Как же не слышать, Александр Васильевич? Эвон как галдят!

Получается, простой способ, о котором говорил джинн Умман, отлично работал. Тесно общаясь с людьми, магические духи потихоньку начинали возвращать себе человеческие черты.

Ещё одна хорошая новость.

— Я очень надеюсь, что вы все отнесётесь к моим словам серьёзно, — повторил я, строгим взглядом обводя домочадцев.

— Конечно, — кивнула Лиза.

— Не беспокойтесь, ваше сиятельство, — согласился с ней Игнат. — Если понадобится, я любому бандиту своими руками шею сверну. Но зря геройствовать не стану.

Фома молча шмыгнул носом, поэтому я обратился персонально к нему:

— Фома, ты понял, что я сказал?

— Да мне это без надобности, ваше сиятельство, — неожиданно возразил Фома. — Я же домовой. А значит, где бы я ни был, дом меня защищает. Никакие бандиты меня тронуть не смогут. Они и глазом моргнуть не успеют, а я уже окажусь здесь. Мгновенное перемещение, не хуже, чем через эти ваши магические пространства.

— А ты не врёшь? — напрямик спросил я.

Фома обиженно отвернулся, а дом коротким ментальным импульсом подтвердил, что домовой говорит чистую правду.

— Значит, и из лицея домой ты тоже можешь попасть мгновенно? — усмехнулся я.

— Ну да, — не чувствуя подвоха, кивнул Фома.

— А теперь повтори-ка ещё раз — ты точно предупредил служителей лицея о том, что отлучился домой, или просто воспользовался магией?

— Ну…

Фома запнулся и густо покраснел.

Я строго покачал головой.

— Смотри у меня. Выгонят тебя из

лицея, я заступаться не стану.

— Да никто и не заметит, ваше сиятельство, — возразил Фома, и этим окончательно выдал себя.

— Ладно, военный совет закончен, — усмехнулся я. — Через час меня ждёт император.

— Александр Васильевич, может быть, поговорите с профессором, который у меня поселился? — неожиданно предложила Прасковья Ивановна. — Уж больно ему в столице нравится, да и человек хороший, сразу видно. Службы у него нет, вдруг пригодится вам в академии?

— Почему бы и нет, — секунду подумав, кивнул я. — Но это будет зависеть от того, что скажет мне император.

* * *

Его величество назначил мне встречу в Летнем дворце на набережной Фонтанки. Прибыв туда, я прошёл мимо гвардейцев, которые строго вытянулись при моём появлении.

И застал удивительную картину.

Великая княгиня Мария Алексеевна копала картошку.

Вернее, картошку копали двое угрюмых плечистых охранников, а великая княгиня внимательно наблюдала за их работой.

Увидев меня, Мария Алексеевна расцвела в приветливой улыбке.

— Александр Васильевич, как же я рада вас видеть!

Мы с Марией Алексеевной познакомились, когда я ловил таинственного невидимого жильца, поселившегося в доме скульптора Померанцева. Помнится, тогда великая княгиня даже угощала меня чаем.

— Собираете урожай? — улыбнулся я.

— А как же, — невозмутимо кивнула Мария Алексеевна. — Не зря же я всё лето на этих грядках надрывалась.

— Не бережёте вы себя, ваше высочество, — пробормотал один из охранников с надеждой, глядя на меня.

Кажется, он рассчитывал, что моё появление отвлечёт великую княгиню от огорода, и они с напарником смогут немного передохнуть.

— Полезный труд продлевает жизнь, запомни, Фёдор, — величаво ответила Мария Алексеевна. — И не втыкай лопату так близко к кусту, картошку порежешь. Да поторапливайтесь, нам ещё помидоры в теплице снимать.

Мария Алексеевна обернулась ко мне и доверительно добавила:

— Хорошие помидоры в этом году уродились. Последние зелёными снимать приходится. Уже не вызреют, солнышка мало. Но ничего, я их и зелёными в банки закатаю. В зимнем салате объедение получится. А у вас, Александр Васильевич, есть огород?

— Я плохо разбираюсь в земледелии, — развёл я руками, едва удерживаясь от смеха. — У меня этим занимается Игнат.

— Какие ваши годы, — улыбнулась Мария Алексеевна, — ещё научитесь. Хотите чаю?

— Я бы с удовольствием, но его величество назначил мне встречу, — тактично отказался я.

— Знаю, — неожиданно усмехнулась великая княгиня. — Поверьте, обсуждать важные дела за чашечкой чая куда приятнее, чем в официальной обстановке. Его Величество не будет против.

— Но тогда и я не возражаю, — улыбнулся я.