Бастарды
Шрифт:
– Как?
– Всему свое время, сынок. Увидишь, – усмехнулся старик, – скажу только одно. Если с ней все в порядке, и грамоты настоящие, то лучшей наложницы и искать не надо. Их там с детства приучают о мужчине заботиться. Даже наука особая есть.
– Ты, старый, ври да не завирайся, – вмешался в разговор сотник.
– Он правду говорит, – вступился за казначея Такеши, – я проходил по их землям, когда Юко искал. Там даже храм есть, где юношей из благородных семей искусству любви учат. И жениться они могут только после того,
– Так, что, они и девчонок в таком храме учат? – заинтересованно спросил Ал-Тор.
– Насчет девчонок не знаю, врать не буду, но храм есть.
– Учат, – ответил казначей, – и не только любить, но и вообще, о нуждах хозяина дома заботиться. У них вера такая, муж – это хозяин и господин, и чем лучше она о нем заботится, тем лучше ей в следующей жизни будет.
– В какой следующей? – не понял Ал-Тор.
– Потом расскажу, – отмахнулся казначей, – сначала надо с делом разобраться, а там уж, если все сложится, расскажу все, что знаю, – пообещал старик, хитро подмигнув сотнику.
– Ох и доиграешься ты у меня когда-нибудь, старина, – беззлобно проворчал Ал-Тор, показав казначею жилистый кулак с ороговевшими костяшками.
Усмехнувшись, казначей неожиданно боднул лбом кулак Ал-Тора и, подбоченившись, ответил:
– Старого кобеля новым фокусам не обучишь, а кулаки свои для врагов побереги.
Рассмеявшись, мужчины вошли под навес, устроенный перед невысоким помостом, на котором показывали рабов. Гвардейцы моментально оцепили двор, отсекая любопытных и внимательно оглядывая каждого проходящего.
Такеши встал за спиной Ал-Тора, полностью скрыв его от глаз оставшихся на улице.
Купец, Ал-Тор и казначей расположились в плетеных креслах, расставленных вокруг небольшого, изящного столика, на котором сразу появились вино и свежие фрукты. Расторопный слуга подал купцу небольшую шкатулку. Откинув резную крышку, купец извлек из нее несколько свитков и передал их казначею.
– Вот. Убедитесь сами, господин. Родовые грамоты, их перевод и купчая на рабыню. Все как полагается. Даже копия приговора ее папаши есть. Все печати целы. Берег как собственный глаз. С благородными вечно такая морока. На простую купчую оформил и порядок, а на этих целый сундук грамот возить приходится.
– Но ведь они и стоят дороже, – небрежно ответил казначей, внимательно просматривая грамоты и особое внимание уделяя печатям.
– Это верно, господин, – улыбнулся купец на замечание старика.
– Что ж, грамоты действительно подлинные, – удовлетворенно произнес казначей, аккуратно складывая их на столе, – даже печать посла и та настоящая. Похоже, старина Гуристар все еще служит в посольском диване и возвращаться в империю не собирается.
– Вы знакомы с послом? – подпрыгнул от неожиданности купец.
– Знаком. И тебе повезло, почтенный, что ты не обманщик. Личную печать барона Гуристара я знаю уже больше двадцати лет. На ней
– Я давно занимаюсь своим делом, господин, и знаю, что самое правильное, говорить правду. Рабы не простой товар. Это не ткани и не пряности. Любой изъян рано или поздно проявится. Незачем наживать врагов среди влиятельных или просто сильных людей. А вы и те и другие.
– С чего ты взял? – тут же насторожился Топ-Гар.
– У слухов сильные крылья, господин. В последнее время здесь стали появляться караваны, которые направляются в восточный предел империи, но не в сатрапию, а ближе к границе. Купцы рассказывали, что дороги по самому большому уделу безопасные, а в замке царит воинский порядок. От купцов требуют только качественный товар, но и платят, не скупясь.
Говорят, в том уделе на своего владетеля только что не молятся, и то только потому, что он им запретил. Да и со сторонними задирами там разговор короткий.
Многое говорят. Вас уже видели в нашем городе, но в прошлый раз обошлось, а в этот вся ночная гильдия спит и видит, как с вами поквитаться, но против полусотни клинков у них кишка тонка. Хозяин вашего караван-сарая рассказал, как в прошлый раз вы кое кому пообещали вызвать сотню воинов и спалить весь город, если вам тут станет неуютно. Похоже, это правда.
– С чего ты взял? – не унимался сотник.
– Человек, который приезжает за дюжиной рабов в сопровождении полной полусотни, сможет выставить и в два раза больше.
– Ты умный человек, купец. И честный. Это редкое сочетание, – задумчиво проговорил Ал-Тор, – мне будет очень неприятно, если кто-то еще в городе узнает, где находится мой удел. А когда мне неприятно, то такое же чувство испытывают те, кто его вызвал.
– Не беспокойтесь, господин. Я не собираюсь делиться своим догадками. Каждый должен пользоваться своей головой. Надеюсь, если я приду с караваном в ваш удел, мне окажут такой же прием, как и тем купцам, что смогли заслужить ваше доверие.
– Мы рады всем и ко всем относимся одинаково. Самое главное условие, чтобы твои охранники не смели трогать моих вассалов. Помни, почтенный, ты отвечаешь за своих людей головой.
– Это старинный закон. Неписаный. Я удивлен, что где-то его еще помнят.
– Помнят, почтенный, помнят. Надеюсь, и ты его не забудешь.
– Нет, господин, – склонил голову в поклоне купец, – а теперь, если вы не против, я покажу вам рабыню. Но клянусь вам, что сам не понимаю, что с ней. Она не опоена настойкой лотоса. За то время, пока она у меня, действие настоя давно должно было кончится. Честно говоря, мне и самому интересно знать, каков ее характер, но ничего не получается. Она молчит и почти ни на что не реагирует. Но вы сейчас увидите все сами, – закончил купец и дал знак привести рабыню.