Башня над пропастью
Шрифт:
— Чай из хрена! — в ужасе воскликнул Шанд. Официантка загадочно улыбнулась.
— Это очень… Ах да! Чай из хрена и горчица — это очень хорошо для пожилого господина. Особенно если у господина проблемы с… молодой подружкой. — Она громко засмеялась. Карана чуть не лопнула от смеха — такое лицо было у Шанда. — Чай из хрена один раз, — повторила работница, поворачиваясь, чтобы уйти.
— Нет, черт побери! — заорал разъяренный Шанд. — Я не хочу чай из хрена, с горчицей или без нее! Я слишком стар для подобного вздора. Принеси
— Слишком стар! О Господи! О, простите меня, — сказала работница, сочувственно потрепав Карану по плечу. — Должно быть, это очень…
— Чай! — вне себя завопил Шанд, и девушка побежала выполнять заказ.
— А ведь ты забавлялся, когда смеялись надо мной, — заметила Карана с улыбкой, и Шанд тоже рассмеялся.
— Полагаю, я это заслужил. Уже давно никто надо мной не подшучивал.
Принесли чай. Девушка резко поставила чашку перед Шандом, расплескав чуть не половину содержимого на стол.
— Ты очень грубо потащил меня через дорогу, — оправдывалась Карана. — Я этого не люблю.
— Прости. Нам надо быть осторожнее и не привлекать к себе внимание.
— С какой стати кто-то станет нас здесь искать?
— У Иггура шпионы по всему Мельдорину, а уж если он что задумал, ни за что не откажется от этой мысли. Мне бы хотелось, чтобы ты покрывала чем-нибудь голову. — Он отхлебнул чай и сделал гримасу. — О, это ужасно! Что она туда положила? Ты только попробуй!
Карана сделала маленький глоток. Вкус действительно был премерзкий.
— Она просто добавила какие-то травы пустыни. Какое-то женское снадобье. Она лишь пытается помочь мне. Вот, добавь туда меду. — Отпив своего чая, она причмокнула: — О, как вкусно!
Шанд мрачно пил свой чай.
— Я размышляю о предстоящем путешествии. Нас могут настигнуть соляные бури.
— Соляные бури?
— Бури, когда ветер поднимает столбы соляной пыли. Соль может убить, если ею надышишься.
— Соль может убить. Солнце может убить. Похоже, что угодно может убить в Сухом Море.
— Это так. Нам нужна палатка, сколько бы она ни весила.
— Тогда нести ее будешь ты.
Они допили свой чай, и Шанд пошел к стойке расплатиться. В это время девушка — работница закусочной присела на скамью рядом с Караной и что-то зашептала ей на ухо. В руке у нее был маленький пакетик. Карана засмеялась, покачала головой, затем ей пришла в голову какая-то мысль, и она начала что-то нашептывать в ответ. Официантка уставилась на Шанда — сначала удивленная, потом потрясенная, положила пакетик обратно в карман и пустилась наутек. Шанд праздно наблюдал за этой сценой, опершись на стойку. Карана подошла к нему.
— Мне нужен тар… пожалуйста.
Вынув серебряную монету из кошелька, Шанд вложил ей в руку.
— Мы уходим?
Щеки Караны слегка порозовели.
— Минутку. Встретимся там, через дорогу.
Пожав плечами, Шанд отвернулся. Вскоре появилась девушка-работница. Она передала Каране
— Что там такое?
— Тебя это не касается. Женские дела. Ну, пойдем. — Как раз в эту минуту полуденное солнце блеснуло в серебристых крыльях большой почтовой птицы — скита. Покружив над центром города, скит спустился примерно там, где, как известно было Шанду, находилась городская ратуша. Он краешком глаза взглянул на Карану, проверяя, не чувствует ли она, что что-то не так. Но та насвистывала, вертя в руках маленький пакетик.
— Женские дела, — повторил Шанд. — Как таинственно! Ну а мне надо делать мужское дело.
— Ты имеешь в виду — пить, — насмешливо фыркнула она.
— Как тебе угодно! Ты сможешь развлечь себя чем-нибудь час-другой? А вечером мы закончим делать покупки.
Карана опять фыркнула.
— Ты не центр моей вселенной. Я собираюсь прогуляться. Встретимся в гостинице за обедом.
Шанд не смог бы объяснить, почему он утаил от Караны, куда направляется. После того как они расстались, он зашагал к ратуше. Эшмод жил в изоляции, и вероятно, здесь часто использовали скитов для передачи депеш. Но, с другой стороны, эти большие птицы славились тем, что они были очень злобные и почти не поддавались дрессировке. Дорогие курьеры!
Обогнув здание ратуши, он оказался на заднем дворе, где увидел конюшни и амбары. За дверью в конюшню мужчина средних лет энергично сгребал навоз рядом с желобом для стока воды.
Шанд приблизился к человеку и, поставив ногу на желоб, стал завязывать шнурок.
— Славный денек, — заметил он.
Конюх обрадовался возможности сделать перерыв в работе, опершись о лопату, приготовился к длительной беседе. Это был крупный парень с трясущимся животом и красным ртом — он явно любил выпить эля и посплетничать.
— Один из лучших, — согласился он. — Мое любимое время года — весна. Издалека?
— Проделал приличный путь. Через море. Я живу возле Туркада.
— Туркад! Это плохое место, я слышал. И говорят, в тех краях война.
— Боюсь, что так, — сказал Шанд. — Не скита ли я видел только что?
— Не знаю, — ответил конюх, поглаживая свой большой живот. — Я был внутри. Но мэр их использует.
— Злобные существа, эти скиты, — заметил Шанд. — По крайней мере, так мне говорили. Я никогда не видел ни одного близко. А хотелось бы.
Он лгал: он все знал о скитах и о том, как их приручать.
— Мерзкие! Мэр тут держит одного в большой клетке. Я покажу тебе, если хочешь. — Он прислонил лопату к стене конюшни.
— Мэр не будет возражать?
— Конечно нет! А с чего бы он стал возражать? Во всяком случае, его не будет до завтра — он уехал удить рыбу. Так что если и пришла депеша, ей придется подождать.
Шанд двинулся следом за конюхом. Пройдя по двору, он услышал, как в сарае яростно скребут чьи-то когти. Оттуда выскочила молодая женщина вся в царапинах, захлопнув за собой дверь.