Башни Латераны 5
Шрифт:
В тот раз она очнулась в канаве, без денег и хорошей одежды, конечно же они ограбили тело. Ей пришлось встать и пойти искать свое имущество. Она нашла все. Они — молили о пощаде, уверяли что это не их вина и что это не их рука направила тот нож. Потом — проклинали ее, называли чудовищем. А потом умерли. Больше всего она переживала из-за того, что кожаная перевязь с ножами, которую ей подарил Лео — запачкалась.
Второй раз она умерла по глупости — отравилась волчьей ягодой, сразу после того, как отбила от конвоя рабыню-ашкентку Штилла, которую отправили на соляные рудники. Ее звали Таврида и она хотела
Таврида подготовилась к смерти, подпоясалась белой тканью и взяла две монетки, которые нужно было положить ей на глаза в качестве платы за проезд в иной мир.
И тут у Беатриче свело живот и отказали ноги… оказалось, что неприметные серо-голубые ягоды, которые так легко перепутать с голубикой — ядовиты. А ведь она съела их почти две горсти, дожидаясь конвоя в засаде у дороги. Ашкенка пыталась помочь, но было уже поздно. Ее парализовало и к утру она умерла. Когда она очнулась — то оказалось, что ашкенка уже ушла… правда она попыталась ее похоронить, но яму выкопать так и не смогла, стащила в овраг и закидала ветками.
К чести рабыни-ашкенки, следует сказать, что она не взяла ничего из имущества Беатриче… даже наоборот — добавила. Она поделилась с ней своими двумя монетками, прикрыв ими ее глаза. К сожалению, Беатриче знала, что Мрачный Кормчий не примет ее монет… никогда не принимал. Он возвращает ее в мир — снова и снова. Наверное, это проклятие.
Она сидела на краю скалы, той самой скалы, что рабыня-ашкенка выбрала для перехода в иной мир, сидела и смотрела как огромный, кроваво-красный диск солнца садится за горизонт и думала.
Думала о том, кто же она такая. Беатриче Гримани? Так она считала раньше — до того, как ее товарищ, человек на которого она привыкла полагаться, человек, который научил ее всему — не ударил ее ножом и не замуровал в мраморном саркофаге родовой усыпальницы де Маркетти.
Зачем он это сделал? Беатриче… или та, кого называли этим именем — не была дурой. Она все понимала. Лео никогда бы не сделал такого с… ней. Нет, не с ней. С настоящей Беатриче. Потому он и спросил про татуировку… которой не было. В тот момент ей показалось естественным показать ему эту татуировку, ведь она и есть та самая Беатриче.
Но это оказалось проверкой. Никакой татуировки у настоящей Беатриче не было. А у нее — есть. Значит… значит она — не настоящая. Самозванка. Та, кто выдает себя за Беатриче. Но… зачем? Кто она на самом деле? Что ей нужно?
Так она думала, сидя на краю скалы и глядя на то, как мир вокруг затихает, погружаясь в сумерки.
Утром снова двинулась в путь. Разыскивать ашкенку было поздно, да и незачем, она знала главное — Штилл записался в армию, чтобы избежать поимки Инквизицией. Человек, который сделал ей больно… нет не просто больно — он обрек ее на мучительный ад внутри саркофага. Если бы не те воришки, она бы до сих пор оживала и умирала в бесконечном цикле бессмысленных смертей и возрождений. В первые разы она спрашивала его, обращалась к нему, задавала ему все тот же вопрос — почему? За что? Зачем?
И не находила ответа. Сейчас она задается
В третий раз она умерла на дорожном тракте, когда стрела, пущенная из арбалета — воткнулась ей в спину. Она слышала шорох листьев, она видела, как дрожат ветки на обочине, она знала о засаде, но их девять, а она — одна. Одинокая девушка идет по дороге… зачем стрелять ей в спину? Она думала, что те, кто в засаде поступят как все остальные — выйдут на дорогу и начнут глумится, предлагая сдаться самой, отдать все ценности и заодно «обслужить» всех разбойников. И потом, если им понравится — они могут ее и отпустить — так обычно говорили те, кто устраивал засады.
Потому она и не ожидала что ей выстрелят в спину, расслабилась… что же, урок на будущее. Так она подумала, открыв глаза и увидев синеву небес. Она приподнялась на локте и огляделась. Ну конечно же ее ограбили. Снова забрали перевязь, которую ей подарил Лео, снова утащили мешок с провизией и кошелек с деньгами, сняли короткий тесак и унесли все метательные «рыбки». Даже камзол сняли… хорошо хоть обувь не тронули. Видимо не нашлось среди них никого с маленькой ногой…
Она встала и пошла по следу. Ей нужно было вернуть свое имущество, особенно — перевязь. Это память о тех днях, когда она была счастлива, когда она была Беатриче.
Перевязь, конечно, снова запачкали. Она убила всех. Склонилась над трупами с ножом в руке.
— Интересно, зачем ты это делала, Беа? — сказала она, делая аккуратный надрез: — в чем смысл вырезать павшим врагам глаза? Зачем ты это делала? — несколько быстрых движений и она уже держит на ладони округлый предмет, разглядывая его со всех сторон.
— Глаз как глаз. И что ты с ними делала? Лео говорил, что не знает, что у тебя, наверное, есть дома целые банки с маринованными глазами… — она подкинула предмет на ладони: — но зачем? Ты и правда их ела? — она наклоняет голову, словно бы прислушиваясь к чему-то внутри себя и пожимает плечами.
— Или это такой способ заявить о себе? Установить репутацию? — она хмыкает и достает из вещевого мешка стеклянную банку, убирает глаз туда: — если так, то у тебя получилось. «Ослепительная» Гримани, ужасная Беатриче. Когда я найду Лео, то он ответит мне на все мои вопросы, Гримани. На все. — она убирает банку в мешок и садится на траву. Оглядывает поляну с раскиданными по ней телами. Подняла свою перевязь и внимательно осмотрела ее. Снова пятна крови… да кожа легко оттирается, но некоторые бурые пятна останутся навсегда, кроме того, кто-то пытался подогнать перевязь под себя и разрезал в двух местах, чтобы приспособить к своему ремню… а это непростительно.
Она перевела взгляд на главаря банды, который лежал неподалеку с кровавыми провалами вместо глаз. Прикусила губу, впервые почувствовав что-то вроде легкой досады. Надо было сперва отрезать ему пальцы, подумала она, отрезать пальцы и уши. Или сломать что-нибудь… как он посмел.
Она прижала перевязь к себе, чувствуя, что у нее украли что-то очень важное. Интересно, подумала она, в городе могут ее починить? Как вообще чинят кожу? Она слышала про швей, но не задумывалась как это делается… наверное нужно спросить у кого-нибудь. Наверное, настоящая Беатриче знала, как это делается.