Банк

Блидин Дэвид

— Может, ему позвонить? — предложил я.

Пессимист поскреб подбородок.

— Не знаю, ей-богу. Вдруг ему хочется спрятаться ото всех и побыть одному?

— Может, открытку послать?

— Ну да, беги скорее в «Холлмарк» и купи открыточку «Счастливого крушения самолета!» — фыркнул Пессимист. — Выбирай объемную, с ядерным взрывом: говорят, это самый гламур!

— Отвали. Ты же понял, о чем я. Короткую записку, просто и без затей.

Он кивнул:

— О'кей, это подойдет. Бери инициативу в свои руки и сам сочиняй ободряющий текст.

— Хорошо.

Пессимист

покачал головой и глубоко вздохнул:

— Это непросто.

— Я знаю.

Он принялся раскачиваться на стуле.

— Напиши, знаешь как? Типа, жизнь не кончается, цели остались прежними: секс, выпивка, покупка дома и хорошей тачки…

Телефон зазвонил. На дисплее высветился внутренний номер Сикофанта — последнего, с кем бы мне хотелось сейчас общаться.

— Подержи-ка в памяти эту гениальную мысль…

Сикофант, как обычно, брызгал кипятком, из чего я заключил, что он не слышал новости о папаше Клайда. Ну и пошел он к дьяволу; с этого типа станется узнать об авиакатастрофе и через секунду отмахнуться от услышанного. Прищурится — ну, хоть не со мной, слава Богу! — и вновь начнет терзать свой «Блэкберри».

— Мне требуется твоя непосредственная помощь с архивацией. Работы на несколько часов. Нужно закончить до одиннадцати дня.

— Что значит — с архивацией?

— Несколько старых папок и коробок с документами. Разбери все по порядку и отнеси в архив в цокольном этаже. Подробности узнай у Полностью Некомпетентной Секретарши.

Паршивое задание, идиотская нудная работа. Тяжелое впечатление от гибели папахена коллеги расшевелило во мне неравнодушие к собственной судьбе, и я дерзко возразил:

— Разве не для этого в Банке держат секретарей?

— Что-что? Тебе трудно выполнить работу?

— Я только хочу сказать…

— Ну, раз тебе трудно выполнять работу, значит, у нас проблема. Может, нам сходить к начальнику отдела кадров и обсудить с ним ситуацию?

— Нет, если вам нужна помощь, то конечно…

— Вот и отлично. Приходи через пять минут.

Сикофант повесил трубку.

Я откинулся на спинку стула, растирая веки.

— Я убью его, правда, убью. Однажды мы будем стоять на вершине холма, и если он на меня не так посмотрит, то никогда не узнает, откуда прилетел пинок.

— Бывает хуже, — утешил Пессимист. — Ты мог сейчас валяться в обугленном виде возле обгорелого фюзеляжа.

— А-а-а, не говори… Но потом заходит Сикофант, и в душе просыпается желание сорвать кожу с его мерзкой рожи. Клянусь Богом, я понимаю, почему здесь люди сходят с ума.

— Не трепли себе нервы из-за этого…

Злобно помедлив пару минут, я проверил входящую почту в личном инбоксе («У вас нет новых сообщений») и встал.

— Ну ладно, вперед, к новым вершинам деградации, которые он для меня подготовил.

Я постучал в дверь Сикофанта. Дверь открылась, задев высокую стопку документов, которая рассыпалась по полу, ничего, впрочем, не испортив: в кабинете царил полный хаос из папок-скоросшивателей и рекламных буклетов. Сикофант не давал себе труда хранить бумаги в порядке и сейчас, должно быть, просто вытряхнул на пол содержимое своих шкафов в одну большую беспорядочную

гору. На разбор этих завалов уйдет большая часть дня, а у меня масса работы, которую надо сделать к завтрашнему утру.

— Я могу попросить помочь кого-нибудь из секретарей?

— Все заняты оформлением клиентских счетов за неделю, — ответил начальник, недобро прищурившись. — С такой ерундой ты должен справляться самостоятельно. Ты уверен, что нам не нужно говорить с начальником отдела кадров?

Я даже не мог на него смотреть, боясь, что совершу какой-нибудь безумный поступок: удавлю босса галстуком или отвешу пушечного пинка, чтобы Сикофант зарылся мордой прямо в бумажную гору.

— Нет, все в порядке.

Шесть часов я убил на архивацию, пока не разложил все бумажки в двадцать коробок. Шесть часов пошли к чертям, а ведь я мог собирать данные для модели приобретения контрольного пакета акций с привлечением заемных средств, которую Волокита хочет видеть к концу недели, или готовить буклет по телекоммуникационной сделке к новому прогону, намеченному на завтрашнее утро. Черт, опять до ночи корпеть придется. Хорошо хоть Сикофанта целый день не будет в офисе — уехал на встречу, иначе мне пришлось бы, сидя на корточках, разбирать бумажки под пристальным прищуром начальства, восседающего за столом. Слегка унизительно, мягко говоря.

Теперь предстояло перетащить коробки в архив. Дорога туда, по информации Грязного Хиппи-Завхоза, включала спуск на лифте до первого этажа и топанье пешком по лестнице на три пролета вниз, а там — по узкому коридору. Коробки, набитые бумагами, которые никогда больше не увидят дневного света, оказались жутко тяжелыми. Я спросил Полностью Некомпетентную Секретаршу, нет ли поблизости тележки для развоза почты, но она лишь щелкнула жевательной резинкой, тупо посмотрела на меня с раздражающе безразличной миной и вернулась к игре «Сапер».

Оформляет счета клиентов, как же. Черта с два!

Ладно, справлюсь. Я поставил одну коробку на другую, нагнулся и попытался поднять. В спине что-то предупреждающе хрустнуло. Ладненько, значит, не справлюсь. Я поднял одну коробку и пошел к лифту.

К этому времени я порядком вспотел: два огромных мокрых пятна расплылись на белой рубашке под мышками, и брюки промокли насквозь по линии пояса. Я втащил коробку в лифт и ткнул пальцем в кнопку «вестибюль». Закрыться дверцам помешал каратистский удар: они разъехались, открывая взгляду Блудного Сына.

А-по-фигей.

Мы поехали вместе.

— Вкалываешь в поте лица, а? — засмеялся Блудный Сын.

Я комически-печально вздохнул, поддерживая шутку:

— Сикофант велел раскидать по коробкам все до единой бумажки, которые прочел, и отволочь в архив в подвале.

Блудный Сын хохотнул и скрестил руки на груди; тонкая ткань рубашки обтянула напрягшиеся бицепсы.

— Да, он известный мудила.

Так-так, а вот этот разговор я поддерживать не стану. Успешно сорвать злость, выпустить пар и получить полное удовлетворение можно лишь при наличии равной закабаленности. К тому же с этого гаденыша станется повторить все мои слова в уши адресату.