Банк
Шрифт:
Пессимист вскочил и забегал по комнате, взахлеб выкладывая новорожденную идею:
— Мы снимем их на камеру! Они сделали это один раз, значит, сделают снова. Спрячем видеокамеру в зале заседаний, а на новогодней вечеринке пустим все на экран, пусть трахаются на глазах собравшихся, включая русского жениха! — Пессимист двумя руками схватился за редеющие волосы: — Да это охрененный план!
Мы со Старом стоически выслушали тираду. Пессимист скривился.
— Вы что, не видите гения за этой задумкой?
— Значит, мы запишем все на камеру? — мягко начал Стар.
— Ну да! Детективы все время так делают.
— И ты со спокойной совестью покажешь это всему
Пессимист сокрушенно покрутил головой:
— Мямлик, ну не веди ты себя как педик! Разохался, словно баба! Козлом отпущения станет тот, кто будет делать монтаж отснятого материала; наш фрагмент вставим в клип перед самой вечеринкой. О деталях не волнуйся: проблемы будем решать по мере их возникновения. Так вы участвуете или нет?
Стар уже отвернулся к своему монитору.
— Хе! — Пессимист посмотрел на меня: — А я бы его и не принял. Ты участвуешь?
План вполне реальный, этого не отнять. Масса узких мест, где легко лажануться, и наказание в случае провала будет мама не горюй, но есть доля шанса, что дело выгорит.
— А-а-а-а-а, ты же все равно не отвяжешься, пока я не соглашусь!
— Вроде того.
Откинувшись на спинку стула, я промямлил:
— Хорошо, я участвую.
— Отлично! — расцвел Пессимист. — Попозже зайду к Клайду и Юному Почтальону узнать, что они думают по этому поводу.
Я посмотрел на часы в правом углу монитора. Без двух минут три. Я открыл на экране устрашающего вида таблицу, а по столу разбросал бумаги.
— Ладно, поросятки, я вернусь минут через пятнадцать. Если кто спросит, скажите — заседаю в туалете.
— А куда намылился? — с подозрением спросил Пессимист.
— Свидание за кофе с девушкой из Ханя.
— Дневной секс-сеанс? Отлично, жеребец! — заржал Пессимист.
— Отвали.
Я уже нашарил бумажник, спрятанный под рекламным буклетом, когда зазвонил телефон. На определителе высветился внутренний номер Сикофанта. Я мог не отвечать — дело наверняка подождет пятнадцать минут, но почему-то снял трубку. Сикофант, раздраженный и явно расстроенный, сообщил, что Полностью Некомпетентной Секретарше позарез нужна помощь с какими-то папками и это необходимо сделать в течение часа. Борясь со жгучим желанием проорать в телефонную трубку десяток соленых фраз, я пообещал Сикофанту немедленно заняться этой проблемой.
Когда я положил трубку, Пессимист покачал головой с притворным прискорбием.
— Сикофант похерил твое маленькое кофейное свидание, а?
— Господи, я должен был предвидеть, — рухнув на стул, со вздохом простонал я. — Ты, наверное, считаешь, что мне пора привыкнуть. Но черт, всякий раз обидно, как впервые. Это когда-нибудь прекратится?
Пессимист стрельнул в меня резинкой для денег:
— Не-а.
Я подобрал резинку с ковролина и добавил ее к шару из резинок, который скатывал со дня своего появления в Банке. Пока шарик не больше мяча для гольфа, всего несколько дюжин резинок, но меня вдохновляет слоноподобный ком алюминиевой фольги, который сворачивался в кукольный домик Пи-Ви. Любимая передача была, пока тот парень не сокрушил мою детскую наивность мастурбацией в кинотеатре[22].
Я поспешно напечатал:
От: Меня@theBank.com
Кому: ЖенщинесШарфом@GoodmanWeisenthal.com
Мои нижайшие извинения — наш вице-президент в кризисе и требует немедленной помощи.
Прошло несколько минут, но ответа я не получил.
Черт бы все побрал.
Я отказываюсь это понимать. Ей-богу, отказываюсь. Стоя на коленях среди бумажных гор рядом с Полностью Некомпетентной Секретаршей, я только что увидел, как она засовывает отчет для «Пруденшиал секьюритис»[23] в папку с литерой «Д». Это же просто: «Пруденшиал» — значит, «П». Уже в тысячный раз сегодня она все путает, и впервые я набрался смелости сделать ей замечание.
— Зачем вы это сделали?
Она перестала пихать бумаги в файл и уставилась на меня ничего не выражающим взглядом.
— Что?
Я тщетно пытался подавить антипатию.
— Этот отчет предназначен для «Пруденшиал секьюритис» — так написано на первой странице. Почему вы кладете его в папку «Д»?
Ее лицо осталось безразличным и вялым.
— Ну, ошиблась. Что я, не человек? — пожала она плечами.
Полностью Некомпетентная Секретарша вернулась к папке «Д», вынула отчет для «Пруденшиал секьюритис» и сунула его в правильную папку с литерой «П». Не прошло и пяти минут, как я увидел, что рекламный буклет для «Эс-би-си коммьюникейшн» попал в папку с литерой «З». Я дотянулся до папки «З» и швырнул рекламный буклет на пол.
— Это на букву «эс»! — рявкнул я. — «Эс»!!
Потуга на авторитарность вышла неестественной и чересчур резкой. Возможно, виной тому мой характер — я широко известен склонностью избегать конфликтов — или вполне объяснимая неловкость — двадцатитрехлетнему парню приходится школить сорокалетнюю тетку.
Полностью Некомпетентная Секретарша неприязненно уставилась на меня, уперевшись руками в бока:
— В чем ваша проблема?
Сказать, что я был ошарашен, значит, ничего не сказать.
— Моя проблема? Моя проблема?! Меня попросили вам помочь, потому что вы слишком глу…
Я успел поймать себя за язык, прежде чем перешел границу. Хотя это объективная правда и святая истина: Полностью Некомпетентная Секретарша тупа как пробка, но констатация этого факта вслух вызвала бы серьезный резонанс. Не сомневаюсь, Секретарша настрочила бы жалобу бюрократам в отдел кадров, и меня бы с треском выгнали, оставив ее торжествовать при полнейшем бардаке в шкафу с папками. Правильно вершимое правосудие.
— Я отказываюсь это понимать, вот что! Вы же знаете, что «Эс-би-си коммьюникейшн» должно быть в папке с буквой «эс», не можете этого не понимать! Но все равно кладете отчет в другую папку!
Я ожидал взрыва возмущения, включения какого-нибудь защитного психологического механизма, но вместо этого снова увидел раздражающе-безразличную мину.
— А я не понимаю, почему вас это так заботит!
Онемев, я ошеломленно уставился на собеседницу, но Полностью Некомпетентная Секретарша не обратила на меня внимания, вернувшись к раскладыванию бумаг. Я поднял другой отчет и вставил в правильный файл, медленно переваривая услышанное. Уверен, Секретарша не пыталась изречь ничего философского, но случайно попала в точку, и я задался вопросом: мне-то с чего дергаться? Чем я отличаюсь от этой женщины не первой молодости, беспечно проводящей рабочие дни за всевозможными ляпами и недосмотрами и возвращающейся домой к «Ридерс дайджест», любимым кошкам и готовому обеду, разогретому в микроволновке? С чего мне принимать близко к сердцу эти отчеты и буклеты, если все равно никто спасибо не скажет?