Банхар

Ширибазаров Болот

Выжив непостижимым образом в степи, дядя Дум будто навлек на себя неведомый простому сознанию гнев. Далее злой рок семьи преследовал только его. Но Дум оказался на редкость изворотливым. Он тонул, срывался со скал, падал с лошадей, попадал под машины, но продолжал жить.

К десяти годам он стал неплохим охотником. Как-то наловив петлями лисиц, основательно и умело выделав шкуры, он продал их и на вырученные деньги купил ружье, курковую двустволку. Ружье это он прятал в степи, в той самой

норе, где его когда-то обнаружил парторг.

В степи дядя Дум мог пропадать неделями, причем как летом, так и зимой. Он будто не ощущал холода и жары. На сельских праздниках ему не было равных в борьбе и стрельбе из лука. Это при том, что ни борьбой, ни стрельбой он не занимался. Многие известные тренеры пытались заполучить его в ученики. Но к спорту у дяди был исключительно рабочий интерес. За победу на празднике в честь посевной давали барана, а за выступления на ковре - медали и грамоты. Ни медали, ни грамоты дядю не вдохновляли.

Когда наступил черед служить в Армии, Дума призвали в воздушно-десантные войска. Полгода от него не было вестей. А затем прилетело письмо, одно единственное за всю его службу. Дядя писал из Грузии, где проходил подготовку в учебном центре.

Отслужил Дум три года, побывал на Кубе, затем оказался в Афганистане. Сослуживцы-земляки позже рассказывали о зверином чутье дяди: только он мог выследить в горах хитрющего афганского кабана, когда в рационе солдат не хватало мяса, умудрялся находить общий язык с местными жителями из племени хазарейцев, и буквально носом чуял приближение врага.

Он вернулся поздно ночью, неслышно вошел в дом, повесил у двери вещмешок, достал из холодильника кусок замороженной говядины, аккуратно настрогал ее стружками и, макая строганину в соль, с наслаждением съел весь кусок.

Старики, лежа в кровати, прислушивались к звукам на кухне, пытаясь понять, а их ли это сын вернулся? Стараясь не шуметь, дядя снял с вешалки старый полушубок, вышел за дверь и ушел спать в степь. Так родители поняли, что с войны вернулся именно их сын.

… За дверью сарая что-то щелкнуло, и этот сухой звук выдернул Володю из воспоминаний. В проеме двери появилась угловатая фигура Барнака. За ним стояли двое парней с карабинами на перевес.

– Не замерз? – спросил Барнак, присел рядом на старый скрипучий стульчак и достал из кармана дорогого стильного пальто пачку сигарет. – Куришь?

– Нет! – ответил Володя. – Развяжите меня, пожалуйста? Руки затекли.

– А это как договоримся, - Барнак прикурил сигарету.

– Может, расскажете наконец, что здесь происходит?

– Рано тебе еще знать, что здесь происходит. Не поймешь.

– Да уж постараюсь, семнадцать лет исполнилось недавно.

– Ого, - протянул Барнак. – В армию скоро?

–

Жду не дождусь. Дядя Барнак, если вы меня отпустите, обещаю, молчать буду в тряпочку. Никому ничего не расскажу. Мне до армии надо дожить. А потом я сюда не вернусь, обещаю. Навсегда уеду.

– Обещаешь, говоришь? А бумажку, соответствующую подпишешь?

– Да все что угодно, если пообещаете, что отпустите.

– Обещаю, что отпущу. Раджана…

У входа в сарай появилась Раджана. В руках она держала свиток и перо. Барнак вынул золотую запонку из рукава рубахи. Лицо Раджаны будто вытянулось, взгляд ее онемел от ужаса.

– Раджана, будешь свидетелем, - Барнак криво усмехнулся. – Самые лучшие свидетели – это дарханы…

– Какие еще дарханы? – не понял Володя.

– Не важно, развяжите его, - Барнак кивнул парням.

Один из парней явно неохотно срезал с Володи путы. Второй поднял ружье на изготовку.

– А теперь дай сюда свой пальчик, - Барнак протянул сухощавую ладонь. В этот момент он был похож на тощего, подобравшегося для броска одичавшего кота.

– Зачем? – спросил Володя.

– Договор нужно подписать кровью.

– Ну вот еще? – заупрямился Володя, и убрал ладони за спину.

– Свяжите его, - кивнул Барнак.

– Подождите, - Володя выставил вперед ладони. – Давайте этот ваш договор.

Барнак нажал на палец Володи, кольнул острой запонкой, выдавил капельку крови и поднес свиток из хорошо выделанной кожи.

– Ткни пальцем здесь, внизу, - велел Барнак.

Володя послушно ткнул пальцем, оставив на свитке кровавый опечаток.

– Ну вот, - Барнак вернул свиток Раджане. – Запомнила?

– Запомнила, - отозвалась Раджана.

Лицо этой девушки стало таким же белым, как полотно кожаного свитка.

***

Володю поселили в старом тепляке для помощников, на отшибе, за территорией стоянки. Он зачем-то осмотрел старую печку, присел на железную, скрипучую кровать, огляделся.

В дом вошла Баярма, поставила на стол мятую алюминиевую миску, битую эмалированную кружку и приборы, вилку, две ложки.

– Обед сам забирай, много чести жратву тебе сюда носить, - проворчала Баярма.

Когда-то она нравилась Володе, высокая, стройная, самая красивая девушка в классе, а может и во всей школе. Но ее выходки не раз обсуждали в учительской и в кабинете директора. Она дралась с парнями по любому поводу, отвечала всегда сухо, с нескрываемым презрением. С одноклассницами не дружила, общалась только с братом Серегой и девушками из старших классов.

– Баярма, я всегда тебя уважал, несмотря на то что ты такая…

– Какая? – не поняла Баярма.

– Ладно, я не с того начал. Давай…