Банхар

Ширибазаров Болот

Обычно вечером Володя не открывал дверь непрошеным гостям, терпеливо ждал пока непрошенные гости уйдут, сжимая в руках двустволку. Но этот самозванец не думал отступать.

Он вошел, уселся у печки, пытливым взглядом оглядел жилище, небольшой тепляк из северной лиственницы. В свете керосиновой лампы Володя увидел крепкого, кряжистого парня, в бушлате, короткой вязаной шапке и обрезанных кирзовых сапогах. Каким-то осоловелым взглядом он окинул хозяина с ног до головы, затем протянул широкую ладонь, буркнул «Бата».

Скомканные кончики

ушей выдавали в нем борца. Его глаза были выпуклыми и почти независимыми, почти как у хамелеона. Смотрел Бата словно из глубины своих глаз. С первого взгляда могло показаться, что он – косой. Но он не был косым, скорее диким, хищным, зверем в человеческом обличье.

Бата поерзал на табурете и помаячил пальцами у своих полных, бордовых губ. Володя указал ему наверх печи, где сушилась припрятанная отцом пачка сигарет. Бата взял ее почти трепетно, вскрыв картонную упаковку, достал сигарету и, прикурив, затянулся очень глубоко, словно пытаясь ощутить, как каждая капелька никотина бесследно растворяется в его бездонных легких.

– Люблю цивильные сигареты, – мечтательно протянул Бата после короткой паузы.
– Мне в прошлом году «Мальборо» привозили.

– И как тебе «Мальборо»? – спросил Володя чисто из вежливости, дабы поддержать беседу.

– Вкусные!

Выкурив вторую сигарету, он бросил короткий взгляд на стол. В большой миске, под кухонным полотенцем угадывалась половина гигантской ковриги хлеба, что выпекал в печке отец, по собственному рецепту. Ни дрожжей, ни ничего другого согласно технологии, за исключением соли в этом хлебе не было. Только домашняя закваска, и мука, просеянная через сито из дробленого зерна. Это был кисловатый, плотный, но в целом весьма вкусный, а главное сытный хлеб.

– Может, чаю? – предложил Володя.

– Буду, - крякнул Бата и уселся за стол.

К хлебу Володя выложил кусок топленого масла из домашних сливок и патоку. Бата соорудил себе гигантский бутерброд, обильно полил его патокой, расправился с ним в три приема и тут же принялся за второй. Спустя несколько минут от громадной краюхи почти ничего не осталось.

Покончив с угощением, гость снова уселся у печи и закурил. На пару минут он словно впал в полудрему. Затем на полке у печки увидел «Анатомию для художников» Ене Барчаи, взял книгу и принялся ее листать.

– Ай, - протянул явно восхищенный Бата. – Подари, а?

— Это отца! – отрезал Володя.

– А зачем она ему, он же старый?

– С чего он старый то?
– возразил Володя. – Сорок лет всего.

– Ну подари? Два барана дам. Три барана.

– Можешь взять почитать. Но с возвратом.

Бата засунул увесистый том за пазуху бушлата.

— Это ты сегодня выл?

– Я что, на собаку похож?

– Ты или нет?

– Ну я.

Будто что-то вспомнив, Бата резко вскочил, что-то буркнул на прощание и вышел из дома. За стенами послышался топот лошадиных копыт.

***

Глава 2

Весь

следующий день Володя возился по хозяйству, и молил небеса, чтобы Бата не явился снова. Однако небеса его не услышали. Он прибирался в стайках, когда явились всадники. Вел их Бата.

– Ты поедешь с нами! – приказал он.

– Я никуда не поеду!
– возразил Володя.

Бата скомандовал всадникам по-бурятски. Двое спешились и направились к Володе. В руках у них были арканы.

– Я сейчас собак позову, - пригрозил Володя.

– Лучше не надо, - Бата показал охотничий карабин, многозарядный, с обоймой.

Володя встал на изготовку, как в фильмах о монастыре Шао Линь, выставил вперед тяжелые вилы для уборки навоза. Один всадников кинул аркан и вырвал вилы из рук. Второй накинул веревку на плечи Володи. Вскоре он был связан по рукам и ногам.

Отряд спешился и столпился над Володей, все разглядывали его с любопытством, будто видели перед собой неведомого зверя. Володя заметил, что у всех у них были одинаковые глаза, будто соловые и раскосые.

Бата выдернул из ограды толстую длинную жердь, Володю привязали к ней как пойманного дикого волка, прикрепили к седлам двух лошадей и повезли куда-то в степь.

– Карат, Абрек, - заголосил Володя.

Ему тут же заткнули рот грязной рукавицей. Когда его повезли мимо тепляка, Володя заметил, что Карат и Абрек отбиваются от своры маленьких, но очень шустрых и злых собачек. Бата свистнул шавкам, и они помчались за хозяевами. Волкодавы заняли позицию у крыльца в дом, так и не заметили, что похитители увозят их хозяина.

Его бросили сложно тушу убитого животного у коновязи. Затем развязали, скрутили руки за спину и повели к большой юрте.

Выждав удобный момент, Володя рванул вперед, врезал одному из степняков и рухнул на землю, сбитый с ног борцовской подсечкой. Его снова скрутили, но он успел оглядеться, заметил, что находится на стоянке явно зажиточного чабана.

В юрте за длинным столом заседали старцы в богатых дэгэлах и островерхих шапках. Они смотрели на Володю безучастно, потягивая трубки. Возглавляли это заседание колоритные мужчина и женщина средних лет. На мужчине был старомодный смокинг с бабочкой вместо галстука, женщина куталась в богатую шубу из голубого песца.

– Здравствуй, Володя, - поздоровалась женщина. – Кажется, мы с тобой знакомы.

– Вы Дора Матвеевна, мама Баярмы, моей одноклассницы, - ответил Володя.

– Кто я такой ты тоже знаешь, полагаю, - мужчина в смокинге хитро улыбнулся.

– Вы папа Баярмы?

– Я Барнак Баханович, лучший адвокат Читинской области! и Бурятии тоже! Слышал обо мне?

– Нет, не слышал.

– Не успели привезти уже наглеет, - занервничал Барнак Баханович.

Дора покосилась на Барнака и покачала головой. Этот худощавый, явно бывалый бурят, как показалось Володе, даже в дорогой, стильной одежде был похож на облезлого кота из мультфильма о котенке Гав.