Баллада о Лорелее
Шрифт:
— Не возражаю, — заверил Джошуа.
Пол под ногами в последний раз дрогнул и окончательно замер. Вне всякого сомнения, «Перевертыш» прибыл на место последней стоянки.
Жаклин попыталась шевельнуться, однако сразу же прекратила попытки, сморщившись от боли. Джошуа нахмурился, глядя на нее. Судя по всему, сломанной рукой дело не обошлось.
Память тут же вытащила на свет воспоминание, о котором он предпочел бы забыть: падающий в бездонную трясину вертолет, крошащий изломанными винтами огромные черные листья… жуткая боль в беспомощном теле и ожидание неминуемой смерти в желудке отвратительного болотного чудовища… Если бы
— Ловушки… — слабым голосом произнесла Жаклин. — Проверь…
«Дьявол! — подумал Джошуа. — Как я мог забыть! Невероятная посадка — далеко не все, теперь нужно придумать, как остаться в живых.»
Он взглянул на экран монитора, и ноги у него подогнулись. Правая ловушка вовсю полыхала ярко-оранжевым огнем, наливаясь по краям зловещей краснотой. И благополучная левая теперь тоже не внушала никакого оптимизма, вовсю демонстрируя зеленовато-желтые оттенки. Впрочем, о ней вполне можно было забыть. Для того, чтобы превратить «Перевертыш» со всем содержимым в поток жесткого излучения, достаточно и одной.
Джошуа повернулся к Жаклин.
— Нам нужно срочно убираться отсюда, — сказал он. — Ты как, идти сможешь?
— Зачем? — в голосе девушки явственно слышались обреченность и покорность судьбе. — От ядерного взрыва не убежишь.
— Хочешь сказать, все это было напрасно? — Джошуа добавил в голос сердитых интонаций, хотя у самого от страха отнимались руки и ноги. — Не-ет, я так не согласен. Судьба мне кое-что задолжала, а значит, погибнуть за просто так у меня нет никакого права. К тому же, в случае успешной посадки тебе обещана хорошая выпивка, а я не привык нарушать данное слово. Поэтому вставай, и валим отсюда как можно дальше… пока сил хватит… а там посмотрим, что из этого выйдет. Давай, помогу.
— Ну, ты оптимист, — сказала Жаклин и сделала попытку подняться. Джошуа подставил плечо, поддерживая ее под здоровую руку. С невероятным трудом девушка встала на ноги. — Что ж, вперед, за выпивкой. Было бы обидно упустить настолько замечательный повод надраться.
— Ни за что, — ответил Джошуа. — Еще внукам и правнукам будем рассказывать, как шмякнулись с орбиты на лед и остались целы.
— А потом ушли пешком от ядерного взрыва.
— Да… и об этом тоже. Никто никогда не уходил… а мы уйдем.
Жаклин в ответ лишь скептически хмыкнула.
Когда отошла в сторону наружная дверь шлюза, Джошуа не увидел перед собой ничего, кроме гигантской горы снега. Он, не раздумывая, прыгнул прямо в нее и даже немного удивился тому, что утонул не целиком, а всего лишь по пояс.
— Давай за мной! — крикнул он высунувшейся из люка Жаклин, с опасливым изумлением разглядывающей сверкающую белую стену. — Не бойся, здесь мягко!
— Ничего я не боюсь, — пробормотала Жаклин и, прижимая к себе больную руку, неловко прыгнула вслед за напарником.
Окунувшись в сугроб, она тихо застонала от боли.
«Похоже, здесь не только рука, — подумал Джошуа, помогая ей выбраться наружу, — но и как минимум пара ребер. Плохо. Так мы далеко не уйдем.»
— Давай поскорее отсюда сматываться, — сказал он. — Держись за меня, вот так… А теперь вперед!
Отчаянно барахтаясь в рыхлой белой каше, они, наконец, влезли на гребень снежного вала и смогли оглядеться, с трудом переводя дух.
Во всех направлениях, куда ни посмотри, простиралась бесконечная гладкая равнина. Ни единого мало-мальски значимого ориентира Джошуа рассмотреть так и не удалось.
— Взгляни туда, — сказала вдруг Жаклин, с трудом указывая направление здоровой рукой. — Мне кажется, или…
Джошуа пригляделся. Невообразимо далеко, на самом горизонте, действительно, вроде бы чернеет какая-то полоска. Или всего лишь игра воображения?
Он набрал на пульте управления скафандром нужную команду, и на внутренней поверхности забрала снежная равнина вдруг стронулась с места и, ускоряясь, побежала навстречу. Когда изображение приблизилось настолько, что стали различимы отдельные детали, он не смог сдержать радостного возгласа:
— Горы! Смотри, это же действительно, наши горы! А вот и она, Кошачья!.. Мы почти дома, Жаклин!
— Ну да, — без особого энтузиазма согласилась Жаклин. — Только до дома нам километров десять, не меньше, и все больше по снегу. А за плечами готовая в любой момент рвануть ядерная бомба. Проще было честно напиться и прекратить бессмысленные жалкие трепыхания. Столько сил сэкономили бы. Да пойми же ты… от судьбы не уйдешь.
— Это мы еще посмотрим, — сквозь зубы процедил Джошуа.
В словах напарницы ощущалась правда, в которой он боялся признаться самому себе, но странным образом они его только разозлили.
— А ну вставай! — крикнул он. — Десять километров… подумаешь, какой пустяк. На тренировках нас, помнится, гоняли и на куда более длинные дистанции. Прорвемся! Или я не бывший десантник? Вперед!
Они легко скатились с наружного склона огромного снежного вала и торопливо пошли прочь от разбитого корабля, держа курс на далекие горы. Как ни странно, но идти по снежному полю оказалось не так уж и сложно: глубокие рыхлые сугробы оказались покрыты какой-то коркой, настолько прочной, что ноги сквозь нее практически не проваливались. То ли космическое излучение было тому причиной, то ли микроскопические дозы тепла от Лоры А все-таки достигали поверхности замерзшей планеты… по-большому счету Джошуа этот вопрос вообще не интересовал. Перемещаться не слишком обременительно, ну и прекрасно.
Он украдкой поглядывал на спутницу, однако девушка держалась стойко, лишь плотно стиснутые губы выдавали, насколько ей приходится несладко. Взятый поначалу высокий темп ожидаемо снизился, и теперь Жаклин с Джошуа довольно медленно переставляли ноги, стараясь не упасть и не сбить дыхание. Даже маячившая за спиной ядерная смерть оказалась не в силах заставить их увеличить скорость. Джошуа не гнал вперед, понимая, что идти быстрее они просто не в состоянии.
Как ни странно, но гигантская снежная гора, скрывавшая в недрах покинутый «Перевертыш», удалялась неожиданно быстро, и это обстоятельство невольно порождало в душе совершенно неоправданные надежды. Взрыв ускорителей отчего-то перестал казаться чем-то неизбежным, и мысль о том, что от него совсем нетрудно уйти медленным шагом, постепенно переместилась из разряда абсолютно фантастических в категорию самой настоящей реальности.