Балаустион
Шрифт:
Он качнулся на лавке, опершись спиной на обитую крашеным деревом стену. Камера царевича вообще мало походила на узилище: в ней находились удобная кровать, стол с табуретом и тумба, на полу лежал ковер, пускай и видавший виды, на стене висел потускнувший пейзажик в облупившейся рамке, и только тяжелая железная дверь да толстый прут поперек узкого окна напоминали, что это не комната на дешевом постоялом дворе, а тюрьма.
— Каковы бы ни были причины, побудившие его на злодеяние, сути это не меняет. Эпименид предал и заплатит
— Жизнью, — добавил Галиарт. Он готов был совершить казнь собственными руками, но подозревал, что ему пришлось бы драться с множеством других, жаждущих сделать это.
— Да будет так, — с каменным выражением лица кивнул Эврипонтид. — И я желаю насладиться возмездием раньше, чем испущу дух в руках палача.
— Мы не допустим несправедливого суда! — горячо вскричал Галиарт. — Царь Полидор прибывает в Кидонию завтра, и царевич Дион обещал, что попросит отца предоставить тебе убежище.
Гермоген покачал седой головой.
— Лакедемон никогда не допустит этого, и критскому царю нет резона вешать себе на шею чужую проблему. Напротив, я полагаю, что Полидор будет счастлив возможности как можно скорее отправить тебя, наследник, в Грецию и предоставить спартанцам самим разрешать это дурно пахнущее дело. Он и в эти годы нас не очень-то жаловал: всего дважды мы были приглашены на официальные празднества, зато стоимость Полидорова гостеприимства повышалась из года в год. Это еще одна печальная новость, юноша: из того золота, что нам удалось тайно спасти от конфискации и вывезти на Крит, осталась едва десятая часть. Дом Эврипонтидов почти разорен.
— Нет, ведь нам вернули земли и особняк, — ответил царевич. — Но, уверяю тебя, верный Гермоген, что о деньгах я буду беспокоиться не раньше, чем спасу свою жизнь и отомщу убийцам отца. Я имею в виду не только самого Горгила и не столько его, сколько его нанимателей. Что же касается критского царя — я бы и не подумал воспользоваться убежищем, даже если бы он мне его предоставил. Я не убивал отца! И не намерен скрываться от суда, как виновный.
— Но дело, клянусь Меднодомной, обставлено так, что оправдательный вердикт невозможен! — вскричал Галиарт. — Они убьют тебя!
— Пусть, если такова тяжесть моего жребия, — склонил голову Пирр. — Я подчинюсь воле богов, но людям без борьбы я не сдамся.
Глаза Эврипонтида блистали огненными всполохами, он сам был похож на бога. Плечи Галиарта покрылись гусиной кожей, и он глядел на Пирра, как завороженный.
— Истинные спартанцы встанут за тебя, молодой Эврипонтид, — проговорил суровый советник. — Никто не поверит, что ты виновен. Мы призовем на помощь законников и сочувствующих нам магистратов.
— Мы поднимем мечи! — выпалил сын наварха
— И если Агиадам недостанет сил погубить нас, мы уничтожим их! — от голоса Пирра мороз драл по коже. — Всех до
Солнечные лучи, проникающие через два разделенных колонной окна, освещали неширокий серый коридор, начисто лишенный архитектурных и прочих украшений, которыми были полны парадные помещения Персики. Этот скрытый проход был одним из рукавов тайного лабиринта, пронизывающего громаду старого дворца. Коридор заканчивался дверью, ведущей в туннель, а туннель, проходя под половиной Спарты, выводил в один из стоявших за городом постоялых дворов.
В восточном конце коридора, щелкнув запором, открылась дверь, впуская в коридор группу из трех мужчин и одной женщины. Невысокая и немолодая женщина была одета в длинный двойной подир и темную дорожную паллу, наброшенный на голову капюшон скрывал большую часть лица. Мужчины держали в руках обнаженные мечи и тяжело дышали. Из проема двери доносился грохот, вопли и лязг оружия.
— Сюда, скорее.
Массивная дверь захлопнулась, отсекая звуки боя.
— Это задержит их. Пока они справятся с охраной и дверью, мы должны быть далеко отсюда, господин. Лошади и сопровождение ждут в таверне, — выговорил один из воинов.
— Поспешим! — властно произнесла «женщина». Группа бодро зашагала по коридору.
Леотихид, скрывавшийся до поры за колонной, нацепил на лицо скорбное выражение и неторопливо выступил из укрытия, заступая беглецам дорогу.
— Как же так, достойный мастер Горгил? — с надрывом произнес элименарх. — Ты нас покидаешь? А наш уговор?
Увидев, что он один, телохранители, выставив мечи, молча двинулись на него. Но облаченный в женское платье убийца остановил их резким взмахом руки и, отбросив капюшон, сам пошел навстречу Леотихиду.
— Приветствую тебя, славный Леотихид. Сожалею, что не успел увидеться с тобой сразу по прибытии в Спарту.
— Ничего, я сам позаботился о том, чтобы эта встреча состоялась, — вежливо кивнул Леотихид.
— Наша затея, как ты, наверное, уже знаешь, увенчалась полным успехом. Однако я не готов принять твое приглашение на праздничный пир, дела заставляют меня срочно отбыть из вашего чудесного города, — Горгил, повернув голову, прислушался. Шум схватки за стеной начал стихать. — Увы, издержки профессии.
Подвижные губы мастера иронично дернулись, он продолжал медленно приближаться. Телохранители остались в двадцати шагах дальше по коридору. Леотихид с любопытством разглядывал новую личину убийцы — округлые щеки, покрытые толстым слоем белил, мясистый нос, белую женственную кожу… До сих пор элименарху доводилось видеть Горгила лишь в золотой полумаске и с накладной бородой.
— Поздравляю с прекрасно выполненной работой, мастер, и ничего не имею против твоего желания уехать. Это твое право. Естественно, после того, как урегулируешь со мной наш маленький спор.