Бабочка
Шрифт:
— Нормально всё. Развяжи тогда уж теперь. Кстати, что с нами произошло, и нафига ты нас связал?
— Насчёт «что произошло» — это я у тебя хочу спросить. Минут двадцать назад я проснулся, обнаружил нас всех вот здесь. Вылез наружу посмотреть… в общем не Пансионат это. Случайно глянул на свои ботинки, потом на ваши и подумалось мне, что пришли мы сюда своими ногами — не были они у нас такими загаженными перед отключкой, точно помню. Стрёмно стало, ну как и сказал только что — перестраховался. Подумал, что вы за оружие хвататься
— С вещами что?
— Вроде всё на месте. Я тут даже столик соорудил, чайку вот думаю намутить, один хрен выброс скоро, до утра торчать здесь придётся. Что с нами произошло-то?
— Спроси чего полегче. Последнее, что в голову пришло, была мысль, что Контролёр там сидел, но если бы это было так, то не говорили бы мы сейчас с тобой.
— Как сказать, как сказать. Может это нам чудится, а на самом деле мы сейчас мертвяками стоим друг напротив друга где-нибудь в Пансионате и мычим что-то на своём, на мертвячьем.
— Слишком тогда хреновый расклад выходит. Не хочу верить.
— Сам не хочу. Чёрт, а ведь я теперь понимаю, почему Микола Стукнутый своё прозвище получил. Отмычке единственным живым в отряде остаться после встречи с Контролёром — не то, что невозможно, чудо, но вот жить-то потом как. Это ж крыша поедет от незнания, на самом деле с тобой это происходит, или же только грезится.
— Хорош тоску наводить, — раздался из угла голос очнувшегося Матраса, — развяжи лучше.
Проверили вещи и убедились, что ничего не пропало. Система глобального позиционирования показала, что находятся они в семи километрах от злополучного Пансионата. А вот календарь и часы поставили вопрос о том, куда делись полтора дня.
— Вы как хотите, — подал голос Матрас, — но я к этому пансионату больше ни ногой. Знать не хочу, что там такое. Пронесло и то счастье. Одно могу сказать — лаборант или где-то там мёртвый, или его там вообще нет, живого, по крайней мере. Не похож он ни на супермена, ни на легенду Зоны — маловато для этого крутого прикида. Нечего нам там делать, только судьбу за волосы на жопе дёргать.
— К ботаникам по любому прорываться надо, — Гвоздь задумчиво скрёб щетину на лице.
— Кто бы спорил, — Хендрикс хомячил какую-то консерву, — но вот путь надо другой искать. Фигово только, что места здесь нехоженые.
— Да ладно тебе, — удивился Матрас, — тут же до свободовской базы километров двенадцать всего. Неужели не исследовали?
— А что тут исследовать? — насупился Хендрикс. — Всё, что можно было, уже давно до нас выисследовали и растащили по закромам, а артефактов тут и не водилось, разве что мелочёвка всякая, да и той кот нассал. Тем более, наши сюда и не доходили — аномалий знаешь сколько тут было? Если же отсюда идти на север, то там уже Радар до кучи добивает. Западнее надо забирать, вот только что там…
— Или под землю, — Гвоздь закурил.
— В
— В прямом. Тут же сеть тоннелей огромная. Знать бы только, где ближайший вход.
— Сбрендил что ли? Ты хоть знаешь хоть, что там под землёй вообще?
— Совершенно не знаю. Вот и думаю, вариант это, или нет.
— Кажется у нас командир съехал с катушек. Первый, первый, я второй. Гвоздь, если я тебя правильно понимаю, ты предлагаешь залезть в местную канализацию мало того не будучи в курсе, что там вообще находится, но даже не имея ни малейшей её схемы? Там двадцать раз всё могло обвалиться и тридцать раз оказаться затопленным. А зверьё…
— Не думаю, что там много зверья — строили на совесть, выходов мало, большая часть была запечатана, а жрать там один хрен нечего.
— Это как посмотреть — кто у Борща заливал, что тут запасов под землёй тьма тьмущая? Вот лучше скажи, а почему ты так не хочешь идти западом поверху? — Матрас пристально посмотрел на Гвоздя.
— Подозреваю, что наш командир вероятно осведомлён о Мёртвом городе, который точнее было бы называть Городом мёртвых, — Хендрикс попутно осматривал свой автомат.
— Угу. Вилёвск, будь он неладен. И если бы ты знал хотя бы пятую часть того, что об этом месте знаю я, то у тебя отбило бы всякое желание даже приближаться к нему ближе, чем на пять километров.
— Ну да, много мертвяков, а что ещё-то там?
— Не хочется мне проверять легенду о том, как вполне себе живым сталкерам выжигало на подходе к нему мозги похлеще Радара. Я вот только знаю, что вояки за последние несколько лет туда не отправили ни одной экспедиции. Научники тоже туда давно уже не лезут, хотя, казалось бы, там материала вагон.
На улице громыхнуло. У всех троих заломило в висках и зашумело в ушах. Сквозь дверь в подвал донёсся рёв ветра и по полу пробежал лёгкий сквозняк. Начинался выброс.
— Ну вот, началось, — Хендрикс достал фляжку с каким-то пойлом, — обложили со всех сторон. На востоке Пансионат и туда я больше не ездец, на севере — Радар и тут даже говорить нечего, на западе — много мертвяков и неизвестно что.
— Вот я и думаю, что надо под землю лезть, — Гвоздь копошился в разбросанных на полу бумагах. — Верхом нам путь только назад. Кстати, хоть у кого-то есть мысли на тот счёт, что с нами произошло в Пансионате?
— Очень похоже на Контролёра, если верить байкам, но я никогда не слышал о таком, чтобы Контролёр отпускал своих жертв.
— Не просто отпускал, — Матрас достал кружку, — а ещё и отводил в укрытие накануне выброса. Добрый Контролёр получается, заботливый. Не верю.
— Может его спугнул кто? Ну в смысле привёл он нас сюда, а тут оказался какой-нибудь любитель свежей контролёренки.
— Даже если так, один хрен мозги у нас плавленые были бы, и потом зачем ему надо было нас сюда вести, когда логово у него там? Не сходится.