Бабочка
Шрифт:
— Гуляй, голытьба, — с довольным лицом взмахнул руками Гвоздь, — но в меру.
Матрас и Хендрикс с горящими глазами осматривали стеллажи с амуницией. Оба, не сговариваясь, нацелились на ПЗС-13Эд, защитный костюм смешанного назначения, одинаково хорошо (хотя кто-то говорил, что одинаково плохо) защищающий и от аномалий, и от различных осколочно-пулевых дел.
— Гвоздь, — полюбопытствовал бармен Вася, — я хоть и далёкий от ваших военно-полевых игр человек, сюда захаживаю не часто, но мне интересно, почему снаряжение в основном всё забугорное?
— Остатки былой роскоши. В то
Снарядились. Хендрикс хохмил, что в таком прикиде и до самой Станции дойти можно как по Арбату, Матрас же многозначительно ухмылялся, говоря о каких-то местах, по сравнению с которыми Станция это просто большой курорт. Бармен Вася почему-то растрогался и сам предложил обновку обмыть, поскольку народ весь куда-то разбежался, погода дерьмо и для выхода не располагает совершенно, делать всё равно нечего, вернётся ли Борщ и если вернётся, то когда — неизвестно, а также, что вообще Аномальные его достали и ему скучно. За стойку, — говорил он, — я вон Кольку-охранника поставлю, нехай учится.
— Ты не ссы, — Гвоздь пьяным полушёпотом говорил ему позже уже за столом. — Если там, куда мы идём, будет система Общепита, мы тебя туда переманим. Будешь зам. директора столовой. Связи подниму.
Вася глуповато улыбался, и его полупьяные глаза лучились детской радостью. Определённо ему не хватало нормального человеческого общения, а тут выдался случай, но Гвоздь заявил, что пора бы им и честь знать, потому что дела. Он понимал, что сегодня до Пансионата они не дойдут в любом случае, но неподалёку от того места находился одна военная часть, в которой обосновались вольные сталкеры, и на ночлег в том месте у Гвоздя были виды. То, что они, в нарушение всех правил и канонов пойдут под шафе, его смущало, но не сильно — дорога в те края была хоженая, да и крупного зверья на ней отродясь не видывали. …
— Не мужики, что-то тут не так. — Матрас настороженно рассматривал в прицел здание Пансионата. — Куда БТР из карусели делся?
— Вертолётом прикинулся и улетел, — усмехнулся Гвоздь. — Вспоминай, что стрелять он перестал после того, как хорошенько грохнуло. Может помог ему кто, может он сам.
Весь отряд лежал в кустах. Хендрикс зевал — Гвоздь настоял на раннем выходе, подняв команду в полпятого утра.
— Мне вот другое не нравится, — продолжал Гвоздь. — В здании, если верить моему радару, определённо присутствует
— Может иностранцы? — предположил Хендрикс. — Другая кодировка, все дела.
— Не похоже. Радар показывает принадлежность к институтской сети, хотя допускаю, что они могли частично поменять кодировку сигнала. А что, правильно — своих они по любому опознают, а как их зовут — других не касается.
— Так а чего лежим тогда?
— Потому и лежим, что они уже двадцать раз со мной связаться должны были — я ж у них как институтский высвечиваюсь. Мы сколько уже тут торчим, час где-то, да? И за всё это время ни один из них не сдвинулся с места.
— Может спят?
— А дозор тогда где?
— Лаборантские штучки вспомни. Может они такие же датчики движения понаставили. Отошли ты им сообщение какое-нибудь…
— Уже. Всем. В ответ тишина. И так же ни один не сдвинулся. Где-то вдалеке взвыла собака. Потом ещё одна, но уже ближе.
— Гвоздь, лажа, — занервничал Матрас.
— Знаю. О, погоди. Сообщение от одного из этих. Пишут «Помогите нам».
— Не нравится мне это всё. С одной стороны собаки, с другой стороны вообще непонятно что.
— Институтские компы кодируются под своих хозяев. При смене владельца он не примет код даже в том случае, если тот введён правильно — там какие-то завязки на индивидуальные особенности организма. Есть, правда, один экстренный вариант, вроде мастер-ключа, но там ещё какое-то условие должно быть, вроде наличия своих рядом и то это лишь для снятия информации. Работать у чужих, понятное дело, устройство не будет. Это я к тому, что там точно ботаники. Ладно, двинули, но аккуратно.
— Ох, вот это и вороночка. Чем это так? — Хендрикс с восхищением смотрел на середину двора. — А вон и БТР ваш валяется. Ты смотри, как улетел далеко.
— Жалом попусту не щёлкай, — огрызнулся Гвоздь. — Нам на второй этаж. Ерунда какая-то — вроде и к своим иду, а такое ощущение, что в логово снорков лезу.
— А я тебе скажу почему, — нахмурился Матрас. — Потому что любой нормальный человек после такого сообщения себя уже обозначил бы. Или не обозначил бы, если ему действительно настолько хреново, что…
В ушах возник оглушительный свист. Создалось ощущение, что стены всколыхнулись, а затем сжались. Ноги подкосились и все трое повалились на пол. Последнее, что им запомнилось, была тёмная фигура, медленно спускавшаяся по лестнице. …
— А, что, где? Твою… — Гвоздь дёрнулся и обнаружил, что у него связаны руки и ноги.
— Ожил. И то ладно, — в голосе говорившего Гвоздь узнал Хендрикса. — Не боись, это я тебя связал и вроде мы в безопасности. Один хрен выброс надвигается.
— Хендрикс, ты что ли? Какого хрена? Где я?
— Подвал какой-то. Вроде сельпо. Только не спрашивай, что с нами было, сам не знаю. Дверь можно открыть, если что.
— А Матрас?
— Вон в другом углу лежит. Ты извини, я вас обоих связал, но после такого сам понимаешь. Перестраховался на тот случай, чтобы вы за стволы хвататься не начали сгоряча.