Бабочка
Шрифт:
Несмотря на то, что мое имя было написано неправильно, результаты теста прыгали перед глазами в моих трясущихся руках. В голове крутился водоворот из смятения, неверия и шока, от которого закружилась голова. И от страха. Я снова перечитала письмо.
— Я не понимаю, — пробормотала я, глядя на своего заклятого врага.
— Все просто и понятно, — произнесла Кендра с усмешкой. — Ты — дочь этой шлюхи.
— Дочь Авы? Как такое может быть?
— Почему бы тебе не узнать? — Она снова хмыкнула. — Просто позвони своей матери.
В ярости я достала свой телефон.
— Ты можешь воспользоваться моим. — Кендра достала свой телефон из сумки. — Какой номер? — Мой голос дрожал, пока я диктовала ей десятизначный номер. Она перевела звонок на громкую связь. После третьего звонка кто-то взял трубку.
— Алло? — Моя мама. Ее голос прозвучал неуверенно, поскольку она, конечно, не узнала номер, с которого я звонила.
— Мам, это я. Софи.
Узнав мой голос, ее голос стал спокойней.
— О, привет, дорогая. У тебя новый номер телефона?
— Нет, мам. Мой телефон разрядился. Я звоню с другого телефона. — Мой голос дрожал, вызывая ее беспокойство.
— Дорогая, у тебя все в порядке?
— Д-да, — заикаясь, выдавила я. Боже, нет!
— Слава богу. — Облегчение явно слышалось в ее голосе. — Мы с твоим отцом беспокоились о тебе. Мы давно о тебе ничего не слышали.
— Мама… — Сердце застучало в горле, я сделала паузу, когда ожидающий взгляд Кендры остановился на мне. — Мне нужно спросить тебя кое о чем.
— Конечно.
— Мама… — Еще одна многозначительная пауза. У меня пересохло во рту, я сделала резкий вдох, и на выдохе слова вылетели наружу, сливаясь воедино. — Я была зачата с помощью донорской яйцеклетки?
Тишина на другом конце.
Мертвая тишина на моем.
Наконец:
— Да, милая, это так. — Ее голос дрогнул. — Я планировала однажды рассказать тебе об этом.
Реальность того, что почти жена Романа, мать его нерожденного ребенка, могла быть — и была — моей биологической матерью, ударила по мне, как кувалда. Я схватилась за живот, надеясь, что меня не стошнит, когда мама продолжила.
— После смерти твоей сестры Флоры мы с твоим отцом отчаянно хотели еще одного ребенка. Но поскольку я — носитель гена Гоше39, риск забеременеть и потерять еще одного ребенка из-за ужасной болезни был слишком высок. Никто из нас не мог этого вынести. Мы рассматривали возможность усыновления, но потом я узнала об ЭКО и донорских яйцеклетках… и обратилась в клинику, где был банк доноров. Женщина, чьи яйцеклетки я выбрала, обладала всеми качествами, которые мы искали в ребенке.
— Ты помнишь ее имя?
— Она сдавала кровь анонимно, но я видела ее фотографию.
Мое сердце заколотилось.
— Как она выглядела?
Мама подробно описала донора. Все, что она говорила, точно воспроизводило стройную красавицу на фотографиях, висящих в комнате Романа. Ава! Первая любовь Романа!
— У тебя случайно нет ее фотографии?
— Дорогая, у меня нет. Тогда у нас не было телефонов, а любая форма фотографии была запрещена. Просто знай, милая, она была великой красавицей. Как и ты. Когда-то
У меня больше не осталось никаких сомнений. Уголком глаза я заметила, как Кендра бросила на меня хохочущий взгляд.
Снова повисла тишина. Над ней возвысился слабый голос моей матери.
— Софи, дорогая, ты еще здесь? Ты можешь простить меня?
Я ничего не могла сказать. Я чувствовала ее раскаяние. Ее вину.
— Мы с твоим отцом очень, очень любим тебя. Ты должна это знать. До самой луны и обратно.
Я тяжело сглотнула, подавляя все свои эмоции. Одна сталкивалась с другой. Слезы застлали мне глаза и забили горло. Я, наконец, обрела голос, каким бы печальным он ни был.
— Мама, мне не за что тебя прощать. Я тоже очень сильно люблю вас обоих.
Я услышала вздох облегчения. Она поменяла тему, ее голос окреп.
— Как продвигается твоя работа?
Впервые значение этого шокирующего открытия ударило по мне, как шаровая молния. Оно выбило весь воздух из моих легких, всю рациональность из моего мозга. У меня появилось легкое головокружение, я почти потеряла сознание. Стены этой комнаты неумолимо смыкались вокруг меня. Поглощали меня. Я никогда больше не увижусь с Романом!
— Дорогая, ты все еще здесь?
Задушенный вздох перекрыл мое горло. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы ответить.
— М…мам, вообще-то дела идут не очень хорошо.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы с Романом поссорились.
— О боже!
— Ничего, если я вернусь домой? — Краем глаза я увидела, что Кендра довольно ухмылялась.
— Конечно, моя дорогая. — Я услышала сострадание в ее голосе. — Твое любимое блюдо будет ждать тебя.
— М-мам, я буду через некоторое время. На следующем поезде.
Потеряв всякий аппетит и спотыкаясь, я пошла к выходу из ресторана так быстро, как только меня могли нести мои налитые свинцом ноги. Оставила письмо и телефон на столике.
— Счастливого пути, — услышала я голос Кендры.
Охваченная шоком и печалью, я вышла за дверь. Оставляя свое сердце и человека, которого любила.
Навсегда.
Глава 47
Роман
Сеанс у моего психиатра доктора Гудмана прошел очень хорошо. Мы работали с ним над моими проблемами с тех пор, как я потерял Аву и ребенка. Известный психотерапевт из Верхнего Вест-Сайда, специализирующийся на проблемах горя, раньше сам приходил в мое ателье, когда преподавал в расположенном неподалеку Нью-Йоркском университете, но теперь я был не против ездить к нему в офис. Он помог мне пережить самое тяжелое время, ужасное чувство вины и печали, которые я испытывал после аварии. Доктор Гудман всегда считал, что мне нужно было отпустить ситуацию и двигаться дальше. Найти кого-то нового, полюбить. Что я был способен и достоин этого. Но мои угрызения совести не утихали.