Бабочка огня
Шрифт:
Кречетов придирчиво осмотрел меня:
– Что это за ерунда?
Я вспыхнула, но не стала спорить, когда он сдернул резинку, которой был закреплен хвост у меня на затылке.
– Так лучше. – Он поправил прядь у моего лица, и я с трудом подавила в себе желание ударить его по руке, как совсем недавно сделала Василиса Семеновна.
Придерживая за локоть, Кречетов подтолкнул меня к выходу.
Мы сели в машину, и я сразу сдвинулась к двери, чтобы даже случайно не соприкоснуться с ним. За рулем и на правом пассажирском сидении находились люди Кречетова.
Всю дорогу я не проронила ни слова. Кречетов тоже молчал. Да и о чем нам было говорить? Я смотрела
«И что будет с Танюшкой?»
Меня терзали жуткие мысли и видения ее настоящего и будущего. А я ведь даже не смогла поговорить с ней, успокоить и попросить не совершать необдуманных поступков, а еще – пообещать мне, что никто и ничто не сможет заставить ее пойти против себя. Глупые мечты... Таня – подросток, лишенный дома и близких. В ее возрасте любая обида кажется смертельной, а жизненного опыта недостаточно, чтобы определить, кто из людей кто. Эту же науку пришлось пройти и мне...
Я отвернулась и незаметно вытерла вытекшую из глаза одинокую слезу.
Автомобиль въехал на широкую дорожку, ведущую к большому зданию в глубине парка. Огромные панорамные окна светились, по краям дороги висели гирлянды разноцветных фонариков. У входа стояли швейцары в старинном облачении, гости высаживались и поднимались по мраморной лестнице, а машины уезжали на стоянку.
Мы вышли, Кречетов взял меня за руку, крепко сжав мои пальцы. Я шла осторожно, стараясь не оступиться, он подстраивался под меня с неизменной кривой ухмылкой на губах. На женщинах сверкали украшения, в воздухе разлился терпкий и дорогой аромат духов. Я никогда не думала, что окажусь в таком месте, но сейчас не чувствовала ни радости, ни восторга. Моим спутником был парализующий страх.
Тело под платьем не успело замерзнуть, но я дрожала и никак не могла справиться со своим состоянием. В огромном зале нас проводили к столику с белоснежной скатертью, цветами, шампанским и закусками. Играла музыка. Я заметила струнный квартет и на несколько минут буквально выпала из реальности. Мелодия заворожила меня. Но когда официант поставил передо мной фужер с пузырящимся ледяным шампанским, вздрогнула и посмотрела на Кречетова.
– Пей, – сказал он и откинулся на спинку кресла.
Я сглотнула, а потом покачала головой.
– Я сказал, пей!
Сделав глоток, я поставила фужер и стала смотреть на сцену. Там выступал какой-то мужчина. Что он говорил, и почему все хлопали, я толком не понимала. Все эти речи про подъем промышленности, развитие бизнеса и благосостояние народа меня совсем не трогали. Об этом я могла бы сказать одним непечатным словом, которое обычно произносили у нас в Солониках, когда дело касалось этого пресловутого народного благосостояния.
С Кречетовым здоровались, он кивал в ответ, разговаривал по телефону, пил и закусывал. Я же чувствовала себя не в своей тарелке еще и потому, что явно привлекала чужие взгляды. Мужские, само собой, были полны нескрываемого вожделения, а женские – высокомерия и презрения. Думаю, все прекрасно знали, что Кречетов только что похоронил жену, а я... я в их глазах была ни кем иным, как «сопровождением» со всеми вытекающими. Никто из этих людей даже не догадывался о том, почему я здесь и в каком качестве. Взглянув на Кречетова, я тут же опустила глаза. Да, я стану его десертом, если сейчас же не встану и не уйду...
– Ешь, это вкусно, – услышала я его голос и взяла вилку.
Мои
Вилка упала со звоном, но в шуме этого никто, кроме Кречетова, не заметил.
Глава 51
Илья
То, что он увидел, повергло его в самый настоящий шок. Нет, разумеется, Илья рассчитывал, что Кречетов будет присутствовать на вечере. Приехав заранее, он занял свое место и следил за всеми, кто появлялся в зале. Илья знал многих, с кем-то даже имел довольно близкое знакомство, но сейчас его интересовал именно Михо Кречет. В какой-то момент, когда к нему подошел директор одного строительного холдинга, решив поздороваться лично, Илья отвлекся. Они вышли на балкон, чтобы поговорить в тишине. Когда началась торжественная часть, вернулись, и Илья снова обвел взглядом гостей, выискивая Кречетова, как вдруг...
Через несколько столиков от него сидела... Рита, и Илья едва удержался, чтобы не протереть глаза, дабы убедиться в том, что это была именно она. На фоне разряженных в шелка и меха других женщин она безо всяких ухищрений казалась ему самой красивой, и Илья не мог оторвать взгляда от ее волос, длинной шеи и острых ключиц. Теперь он не слышал ни речей, ни музыки, не видел никого, кроме нее.
Рита сидела за столом Кречетова, и тот, вальяжно закинув ногу на ногу, что-то говорил ей. С большого расстояния Илья, разумеется, не мог знать, о чем они говорят, к тому же беседой это было сложно назвать: он видел прямую спину и плотно сжатые губы девушки. Рита внимательно слушала струнный квартет и, кажется, не обращала на своего спутника никакого внимания.
Илья ощутил, как все внутри сначала обожгло, а потом заледенело. Неужели он ошибся в своих предположениях, и Рита оказалась совсем не той простой девушкой, как он поначалу подумал? Вот тебе и хваленый житейский и профессиональный опыт, с горечью усмехнулся он. И нечего было придумывать того, чего нет и в помине. Что же это получается, она целенаправленно шла к этой цели – быть рядом с Кречетовым?!
Илья схватил бутылку и налил до краев фужер шампанским. Да-да, именно так! За крушение иллюзий и гибель мечты следует пить ледяное шампанское, чтобы потом мучиться больной головой и неизбывной тоской.
Он взял фужер и снова посмотрел на Риту, но тут она... тоже посмотрела прямо на него! Со своего места Илья так явственно увидел, как расширились ее зрачки, что на миг усомнился в сделанных выводах. Но уже в следующее мгновение, залпом выпив содержимое фужера, встал и направился к выходу. У него просто не было сил смотреть на нее, такую красивую и юную, в дорогом платье, рядом с криминальным авторитетом, у которого руки были по локоть в крови. Михо наслаждался ее близостью, указывал ей что делать, а она позволяла ему это!
Не обращая внимания на удивленные взгляды гостей, он лавировал между столиков, борясь с желанием обернуться. Швейцар открыл перед ним дверь, и Илья наконец оказался в просторном холле. Тяжело дыша, он подошел к окну и облизал сухие горячие губы.
Кровь стучала в висках, к горлу подступил ком, а в груди жгло будто каленым железом. Илья медленно выдохнул, заставляя себя собраться с мыслями, но они, как назло, крутились только вокруг образа сидящей в зале девушки. Без толку было что-то придумывать и сочинять, она оказалась совсем не той, что он рисовал в своем воображении, травил он сам себя, но как же больно... как же тошно...