Бабочка огня
Шрифт:
– А что тут знать? – Усмехнулась Василиса Семеновна и налила еще по стопке. – Я завтра же все организую! Без шума и пыли!
– И что бы я без вас делал? Должок за мной!
– На свадьбу позовешь, вот долг с тебя и спишется, – подняла рюмку Василиса Семеновна. – Я ж сразу поняла, хороший ты мужик, Илюшка! Понравилась девчонка, значит, решено! А я, знаешь, очень люблю решительных. Сама такая. Мужа своего за хвост прихватила и в стойло! А чего телиться-то? Годы идут, ты вон тоже не молодеешь. Надо дом строить, детей рожать...
Илья вспыхнул и потер лоб. Эх, и забористая у Василисы Семеновны наливка
Глава 47
Рита
Я очень надеялась, что Кречетов забудет о своем приглашении. Да и было ли это приглашением? Скорее, приказ, который не только выводил меня из себя, но и заставлял мучиться от осознания неправильности происходящего. Что он задумал? Неужели действительно считает, что таким образом сумеет расположить меня к себе? Странное желание, учитывая происходящее...
Тучи сгущались, и я сейчас не о погоде, хоть мартовские дни и не были похожи один на другой. Вчера светило солнце, а сегодня утром выпал колючий мелкий снег. Мы пропустили утреннюю прогулку из-за того, что у Вани, как мне показалось, немного заложило нос. Я проветрила детскую, пока ребята сидели в моей комнате, и задумалась о том, что мне бы хотелось сводить их в цирк или в зоопарк. Конечно, можно было бы поговорить об этом с Кречетовым, но лишний раз пересекаться с ним не хотелось. А сама я, разумеется, не имела возможности скрасить их досуг.
Так вот, собственно, о тучах... Мне сложно объяснить, почему в моей голове возникли все эти мысли насчет опасности, которая словно сгущалась над домом. Я ощущала ее, но не имела явных доказательств. Все те немногие вещи, которые я узнала, подслушивая под дверью хозяйского кабинета, лишь убеждали меня в том, что рано или поздно произойдет что-то страшное. Такие люди, как Кречетов с его положением и подозрительным прошлым, редко заканчивают свою жизнь в собственной постели в окружении любящих родственников. Мой дед – счастливое исключение из правил. Но ведь он и не рвал задницу ради мнимого благополучия. Хватило того, что по молодости потерял несколько лет в тюрьме.
«Нет, Ритка, с нашим государством я больше в азартные игры не играю, – говорил он. – Пока у меня жила рабочая, я вас голодными не оставлю!»
Про то, что будет потом, правда, ничего не говорил, но работал много. Руки у него были золотые: и дом построить, и сарай починить, и мягкую мебель перелицевать, все умел. Вообще, надо сказать, именно он и научил меня самой искать выход из любой ситуации. И ни на кого не надеяться.
Однако вышла у меня оказия с Артуром... Моя вина, не разобралась, доверилась. С другой стороны, все могло бы закончиться совсем плохо. Как там его назвали: бордельной шушерой? Боюсь даже представить, что это значит. Впрочем, что бы я себе не представляла, ситуация от этого не изменится. Я ошиблась, и эта ошибка могла стоить мне здоровья, а то и жизни, окажись я тогда хотя бы этажом выше.
– Спасибо, дедуль! – пробормотала я и прижала ладонь к месту под горлом, где висела моя бабочка-амулет.
Вот уже второй день в доме постоянно находились какие-то люди. Они приезжали, уезжали, а вместе с ними Кречетов и Дмитрий. Я наблюдала за этими перемещениями с неизбывной тоской запертого в четырех стенах
Все утро Таисья готовила, и готовила много. Пока мальчики завтракали, я помогала ей чистить овощи. Сначала я подумала было, что это затянувшиеся поминки, но, скорее, это был военный совет, во время которого было выпито столько спиртного, что два мусорных мешка набились довольно быстро.
– Ох, и устала я, – вдруг сказала Таисья, утирая взмокший лоб. Лицо ее было бледным, по вискам струился пот.
– Сядь, отдохни, – предложила я.
Таисья, хоть и молодая женщина, но очень крупная. Я рядом с ней просто Дюймовочка. Да и ем немного. А она постоянно что-то жует, так что немудрено. В кухне душно, несмотря на мощную вытяжку.
– Много тебе еще осталось? – Я оглядела салатники и кастрюли. – Я как-то могу тебе еще помочь?
– Полы бы протереть, – хмыкнула Таисья и, прихватив горстку крекеров из вазочки на столе, отправила их в рот.
– Вот уложу мальчишек, сделаю, – с готовностью согласилась я. – Тай, а женщины той не было сегодня? Которая молоком торгует? – Как бы между прочим спросила я.
– Что-то не было.
– Понятно... Надеюсь, она не заболела, – вздохнула я.
– Тебе какая забота? – Удивилась Таисья.
– Да я так просто спросила. Пожилой человек, все-таки. Кого я здесь вижу? Вот и интересуюсь...
– Дурная ты, Ритка. Глупая.
– Это почему же? – Обомлела я.
– Другая бы на твоем месте сразу к хозяину метнулась, – негромко, но отчетливо сказала Таисья.
Я оглянулась на мальчишек: не слышали ли они. Но им было интереснее складывать буквы из крекеров и хлебных палочек.
– Еще недавно ты говорила, что он меня выгонит, – усмехнулась я.
Таисья поджала губы и фыркнула:
– А ты и не думай, выгонит! Попользуется и ноги вытрет! Ты рядом с Ольгой тля, моль безродная.
– Все, хватит! – Я бросила нож в раковину и подошла к столу. – Макар, Ваня, вы наелись? Пойдемте заниматься!
Меня и так потряхивало, но после слов дорогой Таисьи хотелось просто бросить все, собраться и уйти. И только когда две теплые ладошки легли в мои руки, горло сдавило от жалости. Ну что я за человек-то такой, а?
– Рита! – Остановил меня в холле Кречетов.
В его руках я увидела большой пакет, навроде тех, что дают в дорогих магазинах одежды.
– Завтра в шесть, – сказал он, протягивая его мне.
Я замерла, но потом взяла его, чтобы не устраивать разборок при детях. Обернувшись, увидела, что Таисья наблюдает за нами из кухни.
Мы поднялись к себе. Я заглянула в пакет и даже не удивилась – внутри лежало платье и, в отдельной коробке, туфли. Что ж, Кречетов стоял на своем, а я... В этот миг я решила, что пойду. Да, я пойду, чтобы увидеть все своими глазами, а заодно понять, имеет ли смысл задерживаться в его доме. Я не собиралась давать ему шансов, и более того, хотела дать понять, что подобными предложениями он ничего не добьется. Для простой девчонки из Солоников, выросшей среди вольных морских просторов, все эти платья и туфли не стоят ровным счетом ничего. Мне даже стало смешно, когда я представила, как ему будет стыдно за меня. Ничего, Михаил Айвазович, вам это полезно. А уж за мной дело не станет, я ведь и на каблуках-то толком ходить не умею.