Б.В.Г
Шрифт:
— О-хо-хо! — поддразнил Дар. — Значит мы такие взрослые? — и хитро подмигнул.
— Почему… почему рядом с тобой я чувствую себя такой маленькой?.. — неожиданно сказала Вита и печально опустила голову.
— Ты не такая уж и маленькая, — сказал Дар, нежно подняв ее подбородок и вновь заглянув в глаза. — Моя мама была тебя чуть-чуть постарше, когда я родился…
Вита смотрела в его сине-зеленые глаза — доверчиво распахнутую перед ней душу… И почему-то думала: сине-зеленый — это такой цвет, который может дать начало или синему, или зеленому, в зависимости от освещения…
— Зачем ты спустилась за мной в мой собственный ад? к моим черным ангелам, а? — спросил Дар. — Что позвало тебя ко мне?..
Вита закусила губу. О, в душе она знала ответ, и, пожалуй, могла бы переложить его на слова… но сама боялась об этом ответе даже подумать — несчастная судьба Ройхо сразу вставала перед глазами…
— Говорят, в Вечности и Вселенной всегда есть только двое, предназначенные друг для друга., - нежно, нараспев говорил Дар, поглаживая шелковистые черные волосы Виты. — Две души, которые могут встретиться или не встретиться в этой жизни. Всегда двое. Люди, подходящие друг другу, как два соседних кусочка паззла, как Ян и Инь…И вечное проклятье, когда одна душа «старше» другой. Когда они живут в разных мирах…
Этот поезд, милая Вита… это не просто один из мимолетных миров, а еще и подсказка нам обоим… Однажды мы встретимся, и тогда мы с тобой будем выглядеть точно так, как теперь…
— Откуда ты можешь знать это? — прошептала Вита, словно пытаясь отдалить от себя страшную истину.
— Мой учитель говорил, что я Творец, а потому мне не нужно выводить мои знания из того, что я знал раньше. Я могу просто знать…
…Вита спала, когда он ушел… Дар сошел с поезда глубокой ночью, когда состав, до этого ехавший без остановок, вдруг остановился на какой-то станции… он не стал даже прощаться… правда, записку оставил…
«Это поезд в жизнь, радость моя, — повествовали угловатые, не соединенные буквы. — Сойди на следующей станции. Там я тебя встречу…»
Скомкав в ладони клетчатую салфетку, на которой Дар написал свое последнее письмо, Вита расплакалась… Ах, глупая, глупая девчонка!.. Мнила себя богиней… а человеческий мальчик пришел и перевернул мир с ног на голову… и вскрыл старую жестокую рану, которая теперь никогда не заживет…
Глава шестьдесят седьмая. Так уже было когда-то…
СВЯЗЬ МЕЖ СПИРАЛЯМИ ДВУХ МИРОВ ЛОПНУЛА, И ТЕПЕРЬ ОБЕ СЕРЕБРИСТЫЕ ЛЕНТЫ РАЗБЕГАЮТСЯ В РАЗНЫЕ СТОРОНЫ… ВСЕ ДАЛЬШЕ И ДАЛЬШЕ ДРУГ ОТ ДРУГА…
Уже в который раз Влад поразился, как мягко идет буржуинский автобус (правда, от его кошачьей поступи такого непривычного пассажира начало мутить), и как мало в нем народу…
— …Расскажи мне о себе, дядь Влад, — сходу спросил мальчик, едва приземлившись на соседнее сиденье.
— Сначала я хочу услышать, кто ты такой, и почему так похож на моего сына… — не уступил первенства Влад.
— Меня зовут Дольф. Я твой племянник, —
— Денис… — на лицо Влада легла незримая тень… — Я совсем недавно узнал, что у меня был брат… и не чаял его найти, ведь столько времени прошло…
— Ба! А я думал, ты к нему приехал! — Дольф хохотнул и хлопнул себя ладонью по колену.
— Я приехал, чтобы поговорить с девушкой, которая написала Галерею Миров, — ответил Влад честно. Впрочем, объяснять мальчику, что же это такое, не спешил.
— Это матери моей книга, — к величайшему удивлению Влада ответил Дольф.
— Мне срочно нужно поговорить с ней! — Влад уже приготовился встать, но Дольф удержал его. — Мы к ней и едем, дядь Влад… — и, не дав опомниться, тут же спросил: — А… когда я тебя нашел, ты все время повторял, что убил своего сына…
На это Влад ничего не ответил, но лицо исказила гримаса боли… Дольф же рассмеялся и потряс дядю за плечо…
— Он же жив, дядя! Жив, я тебе говорю!..
— Ты-то откуда знаешь… — горько сказал Влад, едва сдержав подступившие слезы.
— Потому что это я написал продолжение маминой книги! Демиургу не веришь, дядя?.. Да жив он, я сказал!..
…Дар закричал, возвращаясь, и этот крик родившегося второй раз прозвучал победоносно, запрыгав по обледенелым стенам пещеры и улизнув в узкую щель сбоку, откуда падал во тьму одинокий луч света…
Дар сел, чувствуя во всем теле необыкновенную легкость…
Он был одет в новенький белый джинсовый костюм: несомненно, нашли в запасах Линкса и выбелили специально для такого случая… У подножия каменного ложа расположилась целая кипа даров, смутно различимых в темноте — ярко блестело только ожерелье из гильз; Дар помнил рисунок: это было именно ожерелье Редьяри… значит, все живы, слава богу… войны не случилось…
…Рука нащупала рукоять меча…
— Тигры, Руты! Сукины дети! — воскликнул Дар жизнерадостно. — Как святого похоронили!.. ни джинсы «царственной» не пожалели, ни меча… — и засмеялся…
Потом, точно спохватившись, рванул из ножен меч и буквально впился глазами в свое отражение на зеркальном лезвии…
— Мальчишка… снова мальчишка… как был мальчишка, так и есть… — бормотал он, чувствуя, как отлегает от сердца.
Вернувшейся жизни было не нарадоваться… Дар вспомнил свои же собственные слова о «живом трупе, который только дыжит, ест, пьет, разговаривает и даже иногда смеется»… и поразился собственной глупости… Ох, да он надышаться не мог и нарадоваться пару, который на холоде поднимается из носа при каждом выдохе!.. Он смеялся… он был жив! Жив!.. Ну почему обязательно понадобилось умереть, чтобы понять это?!!