Б.В.Г
Шрифт:
Подобравшийся холод постепенно охладил пыл Дара. Он вдруг ясно понял, что, если останется здесь еще ненадолго, то замерзнет и умрет уже с концом. Из этой гробницы пора уже было искать выход.
Дар прильнул щекой к трещине, из которой лился свет. Только с одной стороны этой трещины темнела скала, а с другой у нее были гладкие оплывшие края, точно откуда-то во время короткой оттепели натекла вода и застыла в лед… закрыв… выход…
…секундой спустя, зеркальный клинок врезался в самую толщу ледяных наплывов… чего жалеть
Целые россыпи колких ледышек летели в разные стороны, но ледяной заслон держался до последнего. Но вот и последний: завершив удар, Меч Вождей выглянул из пещеры наружу, поймав ослепительный блеск полуденного солнца… а секундой позже на свободу выбежал Дар и, точно на крыльях, помчался туда, где в кольце квадратных каменных домиков шевелилась, вздыхая, рыжая волна: Тигры тренировались… Коварный каменистый склон, по которому и осторожным шагом не всякий решит пробираться (а Дар мчался, как от стаи волков!) не причинил удивительному мальчишке вреда…
ТАК УЖЕ БЫЛО КОГДА-ТО… ТАК УЖЕ БЫЛО В ЭТОМ МИРЕ ДВЕ ТЫСЯЧИ ЛЕТ НАЗАД! РАЗВЕ ЧТО ПАРЕНЬ БЫЛ ПОСТАРШЕ, ДА И ЗВАЛИ ЕГО ПО-ДРУГОМУ…
Глава шестьдесят восьмая. Оракул
Громада университета дышала грозным и недобрым величием. Думалось, что когда-то этот каменный исполин был боевой крепостью, и только недавно ему прорубили на месте бойниц широкие окна — точно насильно открыли глаза… ножом…
Каждый шаг давался Владу все труднее. Он ждал этой встречи, и он боялся ее. И еще — он уже ощущал ПРИСУТСТВИЕ. Всевидящее и слегка насмешливое… и чувствовал себя точно так же, как тринадцать лет назад, когда разговаривал с той удивительной девочкой… и ему все казалось тогда, что это совершенно иное существо, чем он, что к человечку этому обычными человечьими мерками и не подойти…
Что конкретно он чувствовал каждый раз, общаясь с ней… смятение… и полную негодность всего своего накопленного жизненного опыта, всех готовых решений, всех шаблонных фраз, к каким привык… каждым словом маленькая Марша заставляла Влада изобретать все заново…
Воспоминания нахлынули, ага… Возможно, от этого в его душе, запертой за стеклянным барьером, творилась такая сумятица, и разбесившееся воображение месило все миры в одну кучу, так что безобидный универ казался боевой крепостью… как же смешно это, бывший Фенрир-волк!..
Дольф, уже вовсе не казавшийся Владу похожим на Дара, вел его коридорами и лестницами, коим тот уже потерял счет… Влада поразило, как к маленькому Дольфу относились студенты: они чуть ли не раскланивались с ним при встрече!.. таки здоровые лоси — с мальчишкой-то!..
— Нас с мамой хорошо знают здесь, — пояснил Дольф. — Но боятся, честно скажу. Стоит отвернуться, как слышу за спиной что-нибудь вроде «Those crazy Russians…», причем таким запуганным голосом, как будто они при этом еще и крестятся! — он весело хмыкнул и заулыбался. — Не удивлюсь, если это так… ну какой еще народ тому, кто чихает, говорит «God bless you?»
Дабы проиллюстрировать свои слова, Дольф с душой чихнул, и
— Дети малые! — пожал плечами Дольф.
Как ни странно, Влад вдруг почувствовал, как буря, разбушевавшеяся у него в груди, вдруг успокоилась, точно по мановению… э, да это уже где-то было!.. Воистину, Дольф сейчас просто светится ДОВЕРИЕМ, совсем как Дар!..
…Эта неприметная дверь приютилась в самом дальнем конце коридора. Влад увидел табличку, где русскими буквами было выведено «БВГ» и улыбнулся: такая воцарилась весна в душе, точно возвратился туда, где был когда-то счастлив…
Дольф толкнул дверь.
— Мама, мы здесь! — крикнул он, и, казалось, слова заблудились и потерялись в гигантской лаборатории под десятиметровым потолком…
Никто не ответил Дольфу, но мальчишку это нимало не смутило. Он зашел внутрь, прикрыл дверь за Владом и снял с крючков два халата: себе и гостю. Надевая эту белую мантию, Влад чувствовал себя юнцом, которого посвящают в маги, и ничего не мог с этим поделать.
Мягко ступая в кроссовках по полу, к ним между рядов дорогущих аппаратов, каждый выше человеческого роста, шагала Марша. Тихие, пружинистые шаги неспешно приближались… Влад приложил руку к груди: сердце билось гулко и горячо…
Мелькнул белый халат, и перед Владом и Дольфом возникла сама хозяйка…
— Здравствуй, — сказала она…
О, Влад ожидал увидеть кого угодно: прекрасную зрелую женщину или даже разжиревшую бабищу, теряющую человеческий облик… но только не ТУ ЖЕ САМУЮ ДЕВОЧКУ!!! Будто и не было времени, не было этих тринадцати лет!!!
Улыбаясь, на него смотрел тот же удивительный ребенок с глазами, в которых глянуть страшнее и желаннее, чем в открытый космос… та же мальчишечья стрижка…
…Марша тихо смотрела на Влада и не торопила его, давая время полностью пережить и осмыслить это впечатление…
В конце концов, рациональное объяснение он нашел. Боже! Как можно так задуриться было! Это дитя… в кроссовках, да еще потертые джинсы и спортивная футболка видны из-под расстегнутого халата… сейчас Дольф посмеется и скажет: «Это моя сестра»… тем более что они действительно очень похожи, глазами особенно…
— Это моя мама, — сказал Дольф, безжалостно придушив последнюю мысль Влада.
— Пойдемте чаю попьем, — как ни в чем не бывало предложила Марша и направилась к маленькой комнатке, куда вела дверь сбоку лаборатории.
— Как такое может быть? — спросил по дороге Влад. — Почему ты не изменилась за столько лет?!!
Вместо ответа Марша, проходя мимо раковины, указала на зеркало, висящее над ней. Влад взглянул на самого себя…
— Зато ты изменился, — сказала Марша. — Помолодел…
Отражению Влада в зеркале на вид было лет двадцать пять — никак не больше!