Азбука любви
Шрифт:
Мисси выпрямилась и с вызовом посмотрела на отца.
— Я рассказываю этим людям об их человеческих правах.
— Каких правах?
— А это уж мое дело! — заявила она. — Благодаря тебе у них нет никаких прав, и я считаю, что настало время им потребовать у тебя то, что им причитается!
Стиснув зубы, Джон повернулся к собравшимся.
— Айзек, — с удивительной мягкостью обратился он к пожилому негру, — я прошу прощения у тебя и у всех остальных за необдуманный поступок моей дочери Можете идти.
Перешептываясь
— Ты тоже можешь идти, спасибо.
— Да, сэр. — И, торопливо положив плакат на стол, Дульси выскочила за дверь.
Выждав еще какое-то время, Джон погрозил Мисси пальцем:
— Молодая леди, я только что оказался свидетелем самой ужасающей, изменнической.. Проклятие! Пора бы тебе уже знать свое место!
— Не заводись насчет моего места, па! — Мисси огорченно вздохнула — И потом, я прекрасно понимаю, что сваляла дурака.
— Вот как? — Кажется, впервые Джон растерялся. Но он быстро взял себя в руки и спросил: — А ты понимаешь, что безрассудно играла жизнями этих людей, подстрекая их к мятежу?
— Да! А ты можешь не кривя душой утверждать, что не играешь безрассудно их жизнями каждый день?
Джон угрожающе прорычал:
— Ну, я…
— Говоря по правде, я с радостью перейду к сути проблемы, — И она храбро выпалила, уперев руки в бока: — Да, я поступила как полная идиотка! Я решила, что рабы способны сами изменить положение вещей! А оказалось, что не могут. И все потому, что ты превратил их в совершенно беспомощных людей! Ты настоящий злодей!
— Вот как? Значит, я злодей? — воскликнул Джон, схватившись за сердце — Я уже говорил тебе, что хорошо обращаюсь с рабами…
— Да? А скажи-ка, что это за старик, который говорил за всех остальных?
В глазах Джона мелькнула горечь.
— Как кто? Это Айзек.
— Он говорил так правильно, — продолжала Мисси. — Он получил какое-то образование? Как это вышло?
Джон вздохнул и бросил на дочь нерешительный взгляд.
— Говоря по правде, мы с Айзеком вместе росли, В детстве мы вместе играли, и учитель научил нас обоих читать и писать. В конце концов наши дороги, конечно, разошлись…
— А теперь ты — хозяин, а он — раб? — воскликнула Мисси. — Разве ты не понимаешь, что это неправильно?
Джон тяжело вздохнул.
— А разве правильно с твоей стороны заставлять этих людей желать того, чего никогда не будет?
— Если не будет, так это полностью твоя вина, па. Ты не должен держать их в кабале.
— В чем дело? — в отчаянии вскричал он. — Раньше тебя это совершенно не интересовало…
— Теперь я стала другим человеком, — заявила Мисси. — И тебе придется принять меня целиком — даже те стороны моего характера, которые тебе не нравятся и с которыми ты не в силах примириться.
Джон снял шляпу и пригладил редеющие седые волосы.
— Дорогая,
— От этого она не становится более приемлемой. К тому же… — И Мисси закончила срывающимся голосом: — Если ты будешь и в дальнейшем держать на плантации рабов, я перестану быть твоей дочерью.
Что?! — закричал он; лицо его мгновенно посерело. — Но это невозможно!
— Я говорю серьезно, отец. Либо ты изменишь положение вещей, либо лишишься дочери.
Сунув ему в руки плакат, она бросилась вон из сарая.
С озадаченным видом Джон проводил ее взглядом, затем перевел его на плакат. Прочтя призыв «Покончим с рабством сегодня», он ахнул.
А Мисси, выскочив из каретного сарая, бросилась к дубу и прислонилась к его грубой коре. Она вся дрожала, из глаз ее вот-вот польются слезы. Что с ней происходит? Всего лишь несколько недель назад ее интересовала только собственная персона. А теперь ее волнует буквально все — и Дульси, и новые подруги, и родители, и Фабиан, ее беспокоит устройство этого нового мира, где она оказалась.
Фабиан… о Боже, что он с ней сотворил! Он сделал ее уязвимой, заставил раскрыть свое сердце для забот и нужд окружающих. Вот только что она обрушилась на отца — пусть правда и на ее стороне, ей как-то не по себе. Ведь она причинила ему боль и заставила его смутиться. Конечно, он не виноват в существующем положении вещей, ведь он не знает ничего другого; но она считает, что ее священный долг — просветить его, чтобы он поступил правильно.
Почему? Что она за авторитет в вопросах нравственности? Или это любовь пустила корни в ее сердце, и теперь они привязывают ее к новой жизни?
Она теряет себя.
А может быть, наоборот — себя обретает?
— О Боже, подумать только, какое количество книг! — воскликнула Мелисса, обращаясь к Люси Френч, матери своей подруги Шелли. Люси была главным библиотекарем в одном из филиалов мемфисской библиотеки.
— Как хорошо, что вы согласились помочь нам сегодня, — радостно произнесла Люси.
— Расставить книги на полки? — удивилась Мелисса. — Какие пустяки! Кроме того, услышав от Шелли, что вам сейчас не хватает добровольных помощников, я никак не могла оставаться безучастной.
Люси улыбнулась.
— Вы славная и великодушная девушка. А вот Шелли сюда не пойдет ни за какие коврижки.
— Но она придет к вам во второй половине дня во вторник вместе с Лайзой и Дженнифер, — твердо сказала Мелисса.
Люси удивилась, но ничего не ответила. Они двигались между стеллажами.
— Здесь отдел беллетристики, — кивнула Люси.
— Это здесь, вы сказали, книги стоят в алфавитном порядке, по фамилии автора?
— Ну да! — обрадовалась Люси. — Как быстро вы все схватываете! У вас большой опыт работы в библиотеках, дорогая?