Азбука любви

Райли Юджиния

— Не важно, — отмахнулась она — Главное в том, что в Мемфисе не производят хлопковых тканей Представьте себе, сколько денег было бы сэкономлено, если бы хлопок не приходилось доставлять морем к восточному побережью Англии, а превращать в ткани прямо здесь и потом продавать их на местном и национальном рынках.

Он присвистнул:

— Превосходная мысль!

— А если будете обходиться без маклеров, прибыль станет просто фантастической, — продолжила она. — Вы смогли бы построить собственную прядильную фабрику, чтобы обеспечивать

свою мануфактуру пряжей. — Она на мгновение задумалась. — Но вот что мне хотелось бы знать — где производится самое лучшее оборудование — сейчас, в этом веке… Наверное, в Нью-Йорке или Бирмингеме. Да, нам определенно придется съездить туда и купить основное оборудование.

— Нам придется съездить, чтобы купить основное оборудование? — повторил он, многозначительно поднимая брови.

— Именно, — взглянула она на него в упор.

На лице его отразились восторг и растерянность одновременно

— Кажется, вы хорошо разбираетесь в бизнесе, любовь моя.

Она гордо выпрямилась.

— Я уже много раз говорила вам, что стану несчастлива, будучи только вашей женой и ничем больше.

— Говорили, — согласился он.

Она добавила беспечно, после небольшого колебания:

— Говоря по правде, я недавно обсуждала такое предприятие с Робертом Бринкли, и он согласился финансировать его.

— И вы не обратились ко мне? Или к вашему отцу? — изумился Фабиан.

Она презрительно рассмеялась:

— Ни вы, Фабиан, ни мой отец вовсе не были бы заинтересованы в том, чтобы помочь мне открыть свое дело. Напротив, с тех пор как я оказалась здесь, единственное, что интересовало вас обоих, — это указать мне мое место.

— Кажется, нам это не удалось, — произнес он.

— Ха! — воскликнула она. — Если вы построите здесь фабрику, обещаете мне взять меня в долю?

— Мисси, это уже чересчур, — вздохнул молодой человек.

— На меньшее я не соглашусь.

— Вот что, дорогая моя. Мы съездим в Нью-Йорк и Бирмингем, поищем там оборудование — прямо в наш медовый месяц.

— А что потом, Фабиан? — с вызовом спросила она.

— Дай же мне время, женщина, — взмолился несчастный. — Ведь это насмешка над всеми условностями нашего общества!

Она прошлась по комнате, потом решительно повернулась к нему:

— Видите ли, мне нужно нечто большее, чем просто: «Выходите за меня, ангел мой, и я позволю вам посмотреть на свое оборудование».

Он шагнул к ней, усмехнувшись двусмысленности ее слов.

— Мисси, вы все равно выйдете за меня.

— А я вам говорю, нет…

Он обнял ее и привлек к себе.

— Что и вынуждает меня перейти ко второй и более важной цели, с которой я вас сюда привел, — показать вам свое… э-э-э… оборудование. — Он опустил голову и страстно впился в ее губы.

Не успела она протестующе вскрикнуть, как ее обдало жаром его губ. «Как будто он не целовал меня целый месяц», — грустно подумала она: такое пылкое желание вдруг ее охватило.

Она

отстранилась с видимым усилием.

— Не так быстро, Ромео! Мне нужен ответ, и сейчас же!

— Поцелуйте меня, и я обещаю обдумать его, — отозвался Фабиан, снова набрасываясь на нее. Вытащив шпильки у нее из волос, он зарылся пальцами в золотые локоны и крепко прижался к любимой.

И Мисси потеряла голову, отдаваясь поцелую и крепости его рук. Ответ ее уже не волновал. Она даже не помнила, о чем спрашивала! Ах, зачем Фабиан такой вкусный, зачем так хорошо пахнет? Ее пальцы пробежали по его шелковистым волосам, а поцелуй их становился все упоительнее. За окнами прогремел гром, но разбушевавшаяся стихия только подстегнула их бурные, романтические чувства.

— Вы мокрая, — прошептал он, целуя ее влажные щеки и волосы. Рука его скользнула ниже, пальцы принялись ласкать ее через платье, а его пронзительный взгляд ждал честного ответа: — Где еще вы мокрая, дорогая?

— О Боже! — простонала она в порыве страсти.

Они все еще жадно целовались. Фабиан гладил через платье ее вздымавшиеся груди. Мисси тоже ласкала его, и его мучительный стон только усилил сладостную боль в ее недрах.

— Разденьтесь, — вдруг приказал он.

— Здесь? — ахнула она.

Подойдя к входной двери, он задвинул засов и вернулся к любимой — в глазах его пылало желание.

— Да, здесь, прямо средь белого дня. На сей раз я хочу видеть вас, ангел мой.

От этих возбуждающих слов все ее существо прямо-таки скрутило от желания. Все же ей удалось слабо возразить:

— Но на городском складе..

— Уверяю вас, нас никто не увидит. Засов крепок, а окна достаточно высоко.

— Но… где?..

Он сладострастно усмехнулся:

— Там у стены лежит тюк с хлопком

— Но тогда я вернусь домой с пушинками в волосах и вообще везде, — пискнула она огорченно.

Он привлек ее к себе.

— Этого не случится, если вы сядете ко мне на колени.

Ноги у нее подкосились, и она непременно упала бы, если бы он не обнимал ее. Крепко поцеловав и все еще посмеиваясь, Фабиан отпустил Мисси и принялся развязывать свой шейный платок. Потом снял сюртук, подошел к столу и расстелил его.

— Иначе моя леди может занозиться.

— Она ахнула.

— Но я думала… вы сказали — тюк с хлопком…

— Это потом, — отмахнулся он, приближаясь.

Мисси опять чуть было не лишилась чувств от возбуждения, но Фабиан вовремя подхватил ее. Вскоре ее платье и корсет, равно как его рубашка, уже валялись на полу. На Фабиане остались только панталоны и сапоги, на Мисси — нижнее белье, когда он усадил ее на стол. Там он раздел ее донага. Мисси задыхалась в экстазе, а он пожирал ее глазами, искусно лаская ее груди. Он был похож на божество, когда вот так возвышался над ней, с его рельефно вылепленной грудью, чувственно спутанными волосами и темными пожирающими ее глазами.