Аврора. Заря сгорает дотла
Шрифт:
Гадость какая — представить даже. А вот Фаррел — нормально, и она бы не против... Ах, все не в ту степь, Ро, все не в ту.
— Мы не будем целоваться, — твердо тряхнула головой Аврора. — Обещаю. А его восхищение... Он — поэт, Винни. Я бы с удовольствием...
— Я тебе не Винни.
Надменно фыркнув, подавальщица удалилась.
Мда. Такими темпами ее отравят в этом клоповнике еще до того, как наступит завтра.
Тильда подала голос, задумчиво раскрашивая хлеб:
— Я бы тебе не советовала с Виннифредой ссориться. Она —
— Она что же, поет хорошо?
— Да как... перепонки в ушах не лопаются, и то дело.
Аврора повела бровями. «И то дело».
— Ведь даже если вы не будете целоваться по-настоящему, все равно все будут думать, что вы целовались, понимаешь? И... Фарр тоже.
Аврора ответила быстрее, чем подумала.
— Фарр такие места не посещает, я уверена.
— Это почему же?
— Ну... Он слишком для этого приземленный. И, вообще... при чем здесь Фаррел?! Я не хочу принимать никаких решений по его поводу!
— Подруга, так я и не прошу тебя об этом! — рассмеялась Тильда и протянула хмурой Авроре кусок хлеба.
Ро помрачнела еще сильнее. Отщипнула кусок хлеба, скатала в комок, засунула за щеку. Она ожидала этого момента. Когда захочется перестрелять всех, кто осмеливается существовать и нарушать ее дыхание и биение сердца. Из остатков приличия она буркнула:
— Напомни, почему мы — подруги?
— Потому что я на твоей стороне? — пожала Тиль плечами. — Ты как заря. Знаешь, будто была ночь, а теперь... все зашевелилось, вот-вот наступит утро... Ничто не будет как прежде. Я в восторге. Даже провозглашение империи ничего по сути не изменило. А ты... ты меняешь все просто тем, что ты есть. Вот... хочешь, чтобы ОК стали по-настоящему едины. Театр... Тогда надо действительно хорошо спеть. Лучше, чем Виннифреда. Чтобы нас на подняли на смех. Ты ведь точно поешь как соловей?
Болтовня Тильды, назвавшейся — и вправду ставшей — подругой, заставила Ро улыбнуться и поднять глаза. Проклятые пикси. Из-за них, из-за неверия, что она и правда может для кого-то что-то значить, что-то уметь, что имеет право бороться за главную роль, например... она теряет слишком много. Нельзя ведь сидеть в дыре и норе! Надо жить!..
Аврора схватилась за виски.
— Ты правда думаешь, что заря — это к лучшему?
Она любила говорить образами. Так проще. Чем сказать «я — к лучшему?».
— Я всегда говорю то, что думаю.
— А если она принесет надежду, которой в принципе нет?
Тильда хмыкнула.
— Вот что... Давай-ка пойдем отсюда, подруга. Боюсь, «От пуза» к тебе не слишком благоволит, да и ароматы тут явно не по твоему нутру — вся зеленая. Поедим гостинцы Кунста. Ты ведь можешь отказаться столоваться у Гаррика, верно?
Ро простонала.
— Я хочу... Но я не представляю, где покупать еду...
— У тебя же есть бубрики! Насчет завтраков поможет Кунст, а так — я тебе покажу лучшего мясника, булочника, бакалейщика...
С
— Бубрики нужны на товары. Я сегодня собиралась съездить в Альпурху. И это тоже организует Гаррик. И еще мне с ним репетировать. Нет, Тиль... нельзя.
Хотелось рыдать. А еще запахло вареной капустой, и к горлу подступил комок сливового пирога. Как Ро подумала о засаленном зеленом тюрбане, так и вовсе...
— В Альпурху?! А это зачем?
— За травами для чая. Если их красиво запаковать... Сделать саше... — Аврора схватилась за горло.
Нет, кажется. Конечно, кажется. Ей всегда кажется, что ее стошнит. До смешного закономерно, что с этим можно жить, и никакой рвоты не случается.
— Еще там интересные тканые покрывала.
— Но зачем тебе это? Разве тебя не поддерживают Фарр, Исмея, Мерчевиль, в конце концов?
Аврора мотнула головой.
— Во-первых, — загнула она палец, — мне нужна самостоятельность. Я ее добилась и спускать паруса не намерена. А во-вторых... ты ведь на стороне империи, Тиль?
— Что за вопрос!
— Теоретически ОК — одна империя, практически — это четыре королевства, почти ненавидящих друг друга. Историю так быстро не сотрешь, Тиль, но людей никогда не сплачивали долг или идеалы. Единицы способны жить и дышать этими величинами.
Аврора снова заговорила премудростями и философиями, но в полете мысли не заметила, как вытягивается лицо простодушной кудесницы.
— А вот выгода — всегда идеальное решение. Если они будут иметь материальную выгоду от существования империи, тогда и идеология странников потеряет свою привлекательность. Я свяжу их такими узами, которые они сами не захотят рвать. Сначала сыграем на любопытстве, а потом уже будет
— Ро! — отшатнулась Тильда. — Ты... говоришь совсем как Фарр и Ис! А как же твоя проповедь в лапшичной про жизнь? Я уже узнала.
— Это...
С кухни за прилавком послышались грохот и ругань. Аврора вздохнула, выдохнула и вдохнула поглубже. Все хорошо, Ро. Мы справимся. Мы обязаны. Ведь мы — как Фарр и Ис, как мы ни хотели бы верить во что-нибудь иное. Хотя мы все же — сами по себе. Всегда. И навсегда.
— Пойду, поговорю с ними. Виннифреде нечего ревновать, а вот если Гаррик ей не верен, то это их проблема, и нечего на меня пенять.
Почему в жизни постоянно приходится брать все в свои руки?.. Переть вперед, что-то решать, когда сил — только чтоб прикрыть глаза и отбыть в мир иной (не самая подходящая метафора, Ро — это ты уже сделала). Всем разрешено истерить и делать неправильные выводы и принимать гадкие решения, а ты... должен быть выше и сильнее этого всего?
Проклятие, проклятие, проклятие! Ро зло сжала кулаки и столкнулась нос к носу со взъерошенным Гарриком Тенором, выбегающим навстречу.
— Аврора! — радостно воскликнул поэт. — Я набросал первый акт! Вот послушай...