Аврора. Заря сгорает дотла

Андерсенн Кейт

— Аврора Бореалис. Ты хочешь сунуть нос в дела, которые тебя не должны касаться. Рудник, Барристер и Странник, — Таурон покачал своей лохматой шевелюрой, — это не то, чем тебе следует заниматься.

«Потому что это опасно или потому, что я что-то найду?».

Ро благоразумно промолчала. Что будет сказано — услышит дерево. Что услышит дерево — услышит Таурон. Какой ужас.

Хорошо, что деревья не слышат мыслей. Зато Таурон их умеет неплохо читать, ибо он сказал:

— Отчего ты умолкла? Ведь ты хотела о стольком поговорить.

— Я… приехала за пульфитом, на самом

деле. И за товарами.

— В пещеру Сваля тоже можешь сходить.

Ро фыркнула.

— Вы позволяете, значит?

— Я сам тебе о ней рассказал.

— Вы действуете в интересах Странника или империи?

— А ты?

— Я… в интересах людей.

— А я — в интересах леса и гор.

И вот пойми — союзники они или враги? Ро встала и зажмурилась. Будь что будет.

— Барристеру помог Странник, и вместе они отправили беглецов с рудника в другой мир. Где-то в море Белого Шепота есть координата… Вам ведь рассказывали деревья?

— И что, если так?

Аврора вдохновенно распахнула рот, чтобы сообщить, какое значение у этого открытия, а Таурон невозмутимо задал второй вопрос:

— И что — если нет?

Ро так рот и захлопнула. Таурон коротко рассмеялся и похлопал девушку по плечу.

— Ты отважная, забытое дитя лесов. Но подумай сама — даже если ты права, что ты станешь делать с этим знанием?

Ро растопырила руки ладонями кверху, молча сама себе пытаясь ответить, и не смогла.

— Ты просто хочешь удовлетворить свое любопытство — верно? — заложил Таурон руки за спину.

Аврора закусила губу. В какой-то мере…

— А любопытство — не добродетель.

Вот и приехали.

— Любознательность поощряют даже в учебниках для первоклашек, — проворчала Ро.

— Граница между любопытством и любознательностью тебе хорошо известна. Что ты станешь делать, когда найдешь Странника, Аврора?

Ро шумно вздохнула. Она сама не знала.

— Ты только себе добавишь проблем, если это сделаешь — не так ли? Ты не захочешь говорить Фаррелу Вайду, потому что ты Страннику сочувствуешь, но Фаррел Вайд все равно узнает, и ты станешь мучаться совестью, а затем станешь его ненавидеть и…

Губы Авроры дрогнули. А затем плечи. Еще разреветься не хватало. Психолог нашелся деревянный!

И… он прав. Он прав, потому что он прав, или потому, что он влез в ее мозги и все там поменял, и теперь она с ним априори согласна?

— Оставь имперские дела дознавателю. А сама делай то, что ты делаешь, Аврора — помогай людям.

Таурон мягко погладил ее по голове. По-отечески. Потом взял за руку и повел в свой тот самый дом на краю деревни. Приговаривая, как порой чья-нибудь ворчливая мать:

— Говорил — заботься о себе, дитя лесов, а ты снова довела себя до полупризрачного состояния. А если не отпою?

Аврора слабо улыбнулась.

— А… найти двадцать пятый мередиан — это тоже «помочь людям»?

— Поговорим об этом завтра. Поздним утром.

Таурон воспользовался той же самой успокоительной мерой, что и при их первой встрече: дунул чего-то, и Ро провалилась в небытие.

Утро началось рано, с безумного стука в дверь.

Едва не развалили избушку Таурона. Ро, разлепила глаза и, увидев знакомые склянки на полках и пучки трав под потолком, сообразила, где она находится. А в дверь все тарабанили.

— Когда я проснусь, как все нормальные люди?.. — пробормотала Аврора и села на знакомой уже лежанке, ероша всклокоченные после сна волосы.

Таурона нигде не было видно. Ушел, никак иначе. Что это были за нравоучения ночью?.. Вдруг он тоже — враг?.. А она ему слила информацию… Или не слила?

Стук повторился. Склянки зазвенели, пучки трав закачались, и снова запахло пульфитом.

— Нет их, — приглушенно раздалось из-за двери.

— Тогда в очереди стоять буду! Мне бубрики нужны!

— Твое рукодело никому в Стольном не надо. Барахло одно!

— Это у тебя барахло. И, вообще, ты же ягодами да грибами живешь — тебе зачем бубрики?

— А я, может, посмотреть опейру эту их хочу!

— Не посмотришь. У тебя все серапе в дырках, не купит посол мира.

«Поставщики», — усмехнулась Аврора и крикнула:

— Иду, иду! — нашаривая на ходу свои желтые тапочки.

Торги прошли удачно — Ро раздала все свои бубрики. А в повозку отправился десяток цветных половиков, три плотных полосатых серапе с кисточками и две плотные занавески, которые предпринимательница собиралась повесить в выставочном зале вместо тяжелых вестландских портьер. Лавка диковин и сама должна быть диковинной.

Тильда Эйдан явилась вскоре после поставщиков, с повозкой и в компании некой строгого и таинственного вида женщины неопределенного возраста.

— Ниргаве, — представила спутницу Тильда.

И весь процесс торгов расспрашивала то одного, то второго из потенциальных поставщиков или зевак о методах окрашивания нитей, о прядильном процессе и ткацких станках. Записывала в миниатюрную книжечку с сосредоточенным видом. От вчерашнего испуга и растерянности кудесницы не осталось и следа. Она была увлечена. И не так, как вчера и третьего дня — бродяжкой Авророй, а жизнью. Что куда… настоящее. Сегодня Тиль не заплела кос, и волосы торчали великолепной кудрявой афроамериканской копной. Она будто вернулась в свою естественную среду обитания и пробудилась ото сна. Нет, Тиль, конечно, и раньше спящей назвать было нельзя, но… будто что-то поменялось в ней за эту ночь. Теперь видно, что она дочь друида. Ей бы не бордовое платье в черных кружевах, а… штаны, рубаху и вот это серапе.

Аврора невольно улыбнулась этой мысли, сложила серапе на дно повозки и оглянулась. Таурон так и не пришел… Стащить у него пучок пульфита из-под потолка?.. Может она себе такое позволить?.. Или ждать и отказаться от возможности найти пещеру Сваля?..

Только вот как это объяснить Тильде? Несмотря на всю ее добродушность и порывистость…

— Правда?!

Кудесница будто почувствовала, что речь о ней.

Большинство альпурхцев уже разошлись — кто довольный, кто разочарованный. Но всем Ро обещала следующий раз, а еще приглашала в лавку посмотреть на чудеса Мерчевиля. И на оперу первого орботто, разумеется.