Аврора. Заря сгорает дотла

Андерсенн Кейт

Кастеллет сделал лукавое лицо и театральным жестом извлек из внутреннего кармана своего модного пиджака потрепанный блокнот.

— Ты была права, сирена.

Ро протянула руку, но Чак отдернул блокнот.

— Там все на друидском. Ты читаешь?

— Не очень хорошо. А ты?

— Увы.

И Кастеллет положил блокнот на край стола.

— Седрик умеет. Он посмотрит для нас.

Ро вспыхнула.

— Я не буду говорить с твоим братом! И ты ему этого не покажешь.

— Аврора, ты ведь и так сказала, что ты дознавателю не помощник? Брось, он жуткий зануда, кроме прочего.

Кстати, а о чем вы с ним говорили сегодня? Ты ведь ему… про нас не настучала, верно?

У Авроры пересохло в горле. Они что — совсем идиоты, вот так верить ей? Оба. Что Фаррел, что Чак. И каждый верит, что она с ним честна.

Она и честна с каждым, а на душе… гадко.

— Думаешь, — она постаралась изо всех сил, чтобы ее голос не дрожал, — что даже если и настучала, то вот так просто признаюсь тебе? Мне, знаешь ли, к Квилле и медведям не хочется.

— Кстати, — уже из другого кармана Кастеллет достал небольшой… шатлен. Похожий на тот, что сгинул в пещере Сваля. — Тебе от нее привет.

Ро открыла миниатюрную сумочку. В мелких кармашках располагались не менее мелкие колбы, флаконы и пузырьки.

— Там не только мазь, но и ветреное зелье, цитрусовое, сонное, разные травы и настойки. А еще сыворотка правды. Можно будет врагов…

— Я просила только мазь! — рассердилась Ро, хотя подарок был, конечно, великолепен. — Я не собираюсь заводить врагов, неужели ты так и не понял! Чак, я не занимаю сторон в вашей глупой борьбе, у меня есть собственное мнение. И оно не твое, не Фаррела, не императрицы, а мое, понятно?

Она встала.

— И если ты еще раз попытаешься… — она посмотрела на деревянную кружку с пульфитом. Сделала глоток, обожгла горло. — Чак, — посмотрела на мерчевильца серьезно, — зачем тебе нужна революция? Что-то доказывать и мстить? Просто сядь на корабль и плыви… Да, ларипетровые защитки взрываются от встречи с солнечным ветром, но с сиренами можно договориться… И увидеть что там, на краю света. Не чтобы покорить, не чтобы всем назло… А просто чтобы видеть мир, уважать, открывать, любить… Ну, почему ты не можешь? Почему вы не можете?

По щеке ее побежала слеза. Кастеллет подскочил со своего стула.

— Не подходи, — предостерегла Ро, выставляя ладонь. — Люди не могут вершить справедливость такого рода. Знаешь, что сказал Шекспир однажды? Не знаешь, потому что тебе неизвестно, кто такой Шекспир… Обойдитесь с ними в меру вашего достоинства — не по заслугам, но в меру достоинства, причем вашего… Ты знаешь, что твой отец… он ведь жизнь отдал за то, чтобы вот это, — она кивнула на блокнот, — не стало достоянием общественности.

Чак шумно глотнул воздух ртом и сел обратно.

— Откуда… ты знаешь?.. О моем отце?

Аврора пожала плечами.

— Я же сирена… Немного. И немного дитя лесов, почти друид. Он не хотел допустить объединения королевств, чтобы кто-то не сложил паззлы старых легенд. Почему у Мерчевиля и Буканбурга один девиз? Потому что они потомки Сваля и его людей. Он приплыл сюда и поселился в горах Тополя, а его люди — у моря, верно? Он заключил солнечный ветер в компас, а звездную пыль — в далекозор. «Ты можешь прийти, когда захочешь» — вот что это значит… А карту, рецепт зелья морской силы и кто знает, что еще — скрыл. Явление Видящего на маяке на краю света — это ведь Сваль, да? Они пришли из другого мира — я права, Чак? И Сваль откуда-то знал, что не путешествие

в другой мир делает человека счастливым. Я тебе могу сказать по собственному опыту, Чак — путешествие в иной мир не решает никаких проблем. Если они у тебя есть, они при тебе и останутся, еще и новые нарастут… Путешествовать можно только с уважением. Открывать, любить, смотреть… Не нарушать, не покорять, не всем назло, не чтобы… Но люди почему-то умеют только последнее. Вот Сваль и сделал все, чтобы закрыть путь, чтобы миры больше не мешались… Но слишком ему было жаль все уничтожать, вот он и высек на камне… А Барристер Эйдан нашел. Но звездной пыли больше нет, ты знаешь ведь? Далекозор сломан. Это я. Я сломала его о голову Фарра, когда мы встретились на «Аузонии». Как же я устала врать и выдумывать…

— И мне тоже жаль уничтожать это невероятное знание, как и Свалю. И всю работу по защите миров сделал кое-кто другой. Потому я и попросила тебя достать этот блокнот — последнюю ниточку…, но мы должны сжечь его. Хотя я и думаю, что знаю, как переплыть море Белого Шепота, и не выброситься за борт…

Аврора прикоснулась к вискам. Сейчас, когда она выплеснула все, стало легче. Она хлебнула еще пульфита и почувствовала почти спокойствие. Кастеллет продолжал молчать.

— Поэтому, Чак… если ты будешь жить и любить и смотреть и уважать — нам по дороге. И мы можем заглянуть в блокнот. Но если ты посвятишь жизнь обидам, мести и пустому авантюризму… Тогда уходи. Пожалуйста.

Кастеллет вздохнул. Выпил залпом свой чай. И поднял глаза на Ро: таким серьезным она раньше его не видела.

— А как ты узнаешь, что я не обману тебя?

Ирония судьбы. Ро хмыкнула.

— А откуда ты знаешь, что я тебя не обманываю?

— Справедливо, — отсалютовал Кастеллет пустой кружкой и усмехнулся. — Я могу не отвечать до премьеры?

— Ты можешь вовсе не отвечать, — пожала Ро плечами. — Только отдай мне блокнот.

Кастеллет спрятал предмет обратно в нагрудный карман.

— Я ведь пока не ответил тебе. А вдруг ты решишь сжечь блокнот? Тогда после моего положительного ответа мы туда вовсе не заглянем. Кстати, Бимсу подарок понравился. И бубрики я тоже оставил ему. Насчет лавки… завтра мы не сможем открыться — мы пусты.

Ро сложила руки на груди.

— Тогда я снова съезжу в Альпурху. И попрошу Барти свозить меня в Буканбург. Хочу посмотреть на тамошние кристаллы.

С Блэквингом она говорить больше не станет. Как ни хочется хоть глазком посмотреть на этот маяк на краю света, двадцать пятый мередиан, проверить, сможет ли она переплыть море Белого Шепота и не умереть, вставить стекло в далекозор и посмотреть, что невидимого в нем отражается — а вдруг папа и мама тоже?.. Но Фарр прав… если это знание станет достоянием общественности — мир взорвется. И не один. Они и в ОК-то справиться пока не могут. Но ничего. Это дело времени.

— Но как ты гарантируешь мне, что блокнот не попадет к твоему брату? — спросила Ро, запахивая пеньюар покрепче — между дверью сада и в холл гулял неприятный сквозняк.

Подошла поближе к пылающему камину.

— Джарлет — хороший человек! — запальчиво воскликнул Кастеллет. — Ты зря к нему так…

— Да, это же он выдал меня за умалишенную.

— Он сотворит великое.

— Но я не хочу, чтобы этим великим было путешествие между мирами. Отдай. Обещаю, что не сожгу, пока ты не ответишь.