Август Хромер
Шрифт:
Истериан слушает в оба уха, выпучив для довеска глаза. Его рассказ впечатлил так же, как и меня первое время.
– Нужно срочно рассказать Салли! – переполошился полукровка, почёсывая волосяную чёрную голову, – Сколько времени?
– Около десяти, – прикинул я в голове время своего бестолкового шатания по пустым комнатам
– Скоро будет, – пробормотал Истериан.
Однако, вопреки прогнозам моего долговязого друга, детектива мы ждали много больше.
Тук-тук-тук.
Как и ожидалось, у порога стоит
– Август, Истериан! – её прямо ломает от нетерпения, – Один из них заговорил! Есть наводка! Оформляют ордер – срочно собирайтесь!
Если целью этой девушки было сбить нас с толку, то у неё прекрасно получилось.
– Сектант раскололся? – я зацепился за то немногое, что понял сразу.
– Да, я же так и сказала! – гомонила Салли.
Мы влетели в дом, я бросился к кладовой. Истериан решитально заявил:
– Я останусь с Арикой, а ты иди. Нельзя её сейчас оставлять одну.
Салли внимательно решилась вмешаться:
– А что с Арикой? – вёрткая девушка прошмыгнула в комнату служанки.
– Она заболела, – бросился за ней следом полукровка.
Мне пришлось повозиться с приготовлениями и приведениями себя в норму, после чего я бросился к Арике. Салли и Истер обступили её кровать.
Салли вперилась в подругу немигающим взглядом, полным искреннего ужаса. Она задёргалась, желая поскорее уйти и не видеть бедную южанку.
И затем в ней заговорил детектив:
– Нам нужно торопиться, – напомнила она.
– Я остаюсь! – без промедления отозвался полукровка.
Мисс Фер с пониманием приняла отказ, но теперь отвертеться мне уже никак не получится.
– Август, придётся ехать вдвоём.
– Ну, значит, едем, – я пожал плечами, стыдясь, что Арику придётся бросить, хоть и в угоду делу.
Салли сверкнула глазами и погнала меня к выходу взмахами кистей, грубо поторопила к экипажу, что я еле успел зацепить с вешалки верхнюю одежду. Затолкав меня в карету, девушка властно крикнула кучеру:
– К особняку Рено и побыстрее – мы должны быть там к двум.
Уговаривать сантиба при исполнении не пришлось, и он подстегнул лошадок, готовясь выжать из них максимум. Трястись от этого на неровностях дороги придётся исправно, чего уж сомневаться.
Когда экипаж набрал приличную скорость, а я приноровился к внезапным скачкам на выпирающих булыжниках, настало время выяснить, откуда, зачем и для чего такая спешка:
– Прости, Салли, что не читаю мысли, – хмуро глянул я из-под шляпы, – Но ты как с цепи сорвалась. Что там с расследованием?
Опомнившись, что я не в курсе мировой сенсации, девушка охнула и приступила к рассказу:
– Я же не рассказала… произошло неожиданное – сектант заговорил! Сегодня с утра я заехала в отделение, где проводился дополнительный допрос и один из них раскололся. Он признался, что секта состоит из двух
– Отфули, – задумчиво пробормотал я себе под нос, перебив Салли.
– Кто, прости?
– Аронакес, который умеет читать мысли, – пояснил я, – Так, я думаю, им стало известно о семьях наёмников.
– Хорошая версия, – согласилась Салли, – Но я продолжу: их наняли всего для одного налёта, в их задачу входило только вести бой со служителями закона – даже о том, что сектанты хотели убить Рокфеллера, им не сообщили. И вот тут самое главное – наёмник лепетал, что его найдут и убьют, если он расколется, но, всё же, выдал имя заказчика…
– Некто Рено? – догадался я.
– Удивительно, не правда ли? – у девушки округлились глаза.
Меня лично это ничуть не удивило:
– А кто это?
– Рене Рено – владелица огромной угольной шахты на севере страны, богата, известна в ряде кругов. Десять лет назад попала в Парламент, но продержалась всего один срок. В целом, довольно скрытная личность с тяжёлым характером, но довольно набожная, чтобы спутаться с язычниками. Тем интереснее услышать её имя от преступника. И вот ещё одна любопытная деталь: она – жена Чили Сеттэра…
Из меня вырвалось лишь пренебрежительное хмыканье:
– Становится похоже на цирк…
– Не смею спорить. Но вот что ещё интересно: прочие арестованные не желали говорить на эту тему, даже когда им озвучили признания одного из их товарищей.
Кто ж их разберёт?..
Мы молча продолжаем ехать на север, двигаясь по широкой улице Гранс Патрика(25). Люди, оживившиеся с появлением солнца, вышли на улицу армиями, заполняя пёстрой сероватой массой тел мостовые. В светлое время суток они не прочь пройтись по улицам, но с наступлением темноты их всех как ветром сдует.
– А как звали того наёмника, который начал давать показания? – уставившись в окно, спросил я.
– Цвальдус Пешрус, – растеряно ответила Салли, – А что?
– Нет, ничего, просто спросил.
На просторном пятачке на улице вовсю горланит оратор, красноречиво махая руками в толпу. Эпатажная эмоциональная манера донести свои слова до слушателей выдаёт в нём засланного одним из кандидатов носителя его предвыборной кампании. Перед ним, активно описывающим достоинства того или иного кандидата, собралась существенная группа избирателей, готовых внимать каждому слову мастера красивых фраз. В той же группе явно выделяются крепкие ребята, ждущие только того, как оратор закончит и пойдёт домой. В одной из подворотен они его и догонят, чтобы на кулаках доказать преимущество их кандидата.