Ассистентка. Женить ректора
Шрифт:
А вот ближе к концу недели сказка изменилась до неузнаваемости.
Как в мультике про людоеда: днём одна — ночью другая. Точно так же Мишель — покорная и ранимая при Фердинанде, она превращалась в озлобленную истеричку, стоило свиданию закончиться, а ректору заняться делами.
— Она будто с цепи сорвалась. Регулярные прогулки превратились в обход владений. Она командует в Академии так, будто метит на кресло ректора, а не на его постель. Даже девочек моих сбивала, указывая, как проращивать шалфей, — вздохнула подруга.
В
— А теперь представь, если она узнает, что это я ночевала в покоях её жениха, — жалобно посмотрела на подругу.
Моника покачала головой.
— Я не думала, что такое возможно, но ты ещё более везучая, чем Юлианна, — выдохнула ведьма, оставляя на тумбочке какой-то отвар.
Язык так и зудел признаться в том, что всё это везение мне передалось вместе с магией. Но я сдержалась.
Помнила слова толстяка:
“Полукровок не жалуют даже свои. Грязная кровь, бракованное потомство.”
Пусть Моника и не отвернется от меня, но если все раскроется…
Достаточно того, что она вытащила меня в этот мир. Еще одна опасная тайна будет слишком.
Зато о своих приключениях с папочкой Юлианны я рассказала красочно и подробно. А потом будто невзначай поделилась и планом побега.
Пришлось признать, что отношения с чудищем зашли куда дальше дозволенного приличиями. Признаться в том, что если артефакт невинности всё же достанут, он покажет совсем не невинную Юлианну.
Судя по улыбке ведьмы, наши далеко неформальные отношения с начальником уже давно не были для нее тайной.
— Ты сделала глупость, Юля. Слишком опасную для нашего мира глупость. Я помогу, но всё нужно сделать до того, как закончится отбор. Мишель ещё неделю назад интересовалась, куда делась пятая финалистка. И тогда она была более-менее вменяемой, — согласилась Моника.
Да уж, после того, что я увидела во дворце, попадаться Мишель совсем не хотелось. Но торопиться следовало не только из-за неё.
Действие хитируса вот-вот закончится, и в наших общих интересах, чтобы в этот момент я оказалась как можно дальше от Императора, инквизитора и принца.
Иначе конец нам обеим.
Обещая позаботиться об одежде, обуви и рюкзаке, Моника ушла к себе, а я отключилась.
Если верить новостям, которые принесла подруга, осталось ещё три недели отбора.
Каждая из пяти конкурсанток получает неделю знакомства с принцем. Мишель только-только получила свою, сейчас шли свидания с Вероникой Лестейн, а потом — неделя Аделины Варт.
Значит, моя должна была стать заключительной.
Это всего две недели, как и говорил целитель, а потом я покину Леворн, Академию и эту жуткую, неправильную Империю.
***
В составлении плана побега прошёл ещё один суматошный день. А потом вместо ведьмы в мою дверь вошла черная фигура ректора.
— Как ты, сладкая? — будто невзначай произнесло чудище, ввалившись в комнату.
Нет,
Если Иларион во время моих лекций — “как вы могли так облажаться” — топтался в дверях, то Фердинанд подходил опасно близко. Прямо как сейчас.
Не получив ответа, он сам вошёл дальше, сел на кровать и обхватил мою руку.
— Как ты, Юли? Прости за ту истерику, в очередной раз я переоценил сообразительность стражей, — произнёс он и коснулся её губами.
Что ответить на такое, я не знала. Продолжала пялиться в пустую страницу блокнота и сжимать простыню.
Каковы бы ни были мотивы Фердинанда, мне это было уже не интересно. Измена — одно из немногих, чего я не прощу в обоих мирах. Даже если на кон поставят мою жизнь.
Это гордость, брезгливость или пример моего отца и твердая убежденность, что мужчина должен быть именно таким: любящим, заботливым и верным.
Верным своему слову и верным своему выбору.
Фердинанд нарушил оба принципа достойного мужчины. Он давал слово, что защитит меня от отца Юлианны, и обещал, что всё это только игра.
Вот и сейчас явился проведать меня так, словно ничего не случилось.
Так, будто я должна была слушать о его романе с Мишель, свиданиях с другими и радоваться.
Он был полностью уверен, что кинул мне кость, намекнув на свадьбу, и всё — я, как пёсик, буду ждать у двери, виляя хвостом.
Да-да, пусть надеется.
— Не дуйся, Юли. Осталось всего чуть-чуть, — заботливо произнёс Фердинанд, погладив меня по волосам.
Вот на такое я знала, что ответить, и потому не стала молчать.
— Да, конечно, Ваше Высочество, я всё понимаю. И вас прошу войти в мое положение. У вас важное дело – можно сказать, решается судьба Империи. А мне нужно жалованье. Сейчас, ещё до окончания отбора. Дом оставьте себе, я передумала ехать в Эльверон, — холодно сказала.
Принц, который только что прижимался губами к моей руке, застыл и, кажется, перестал дышать.
Какое-то время он молчал, потом снова поцеловал руку и шумно вздохнул.
— Сладкая, я понимаю, что ты ревнуешь… — попытался напеть свою обычную песню, но я перебила:
— Я никому никогда не прощала измену, Фердинанд. Не прощала и не собираюсь. Просто отдай мне золото, и прежде чем твоя истеричка-жена отправит меня на казнь. Я хочу уехать из Леворна. Исчезнуть так, что никакая психованная принцесса не сможет меня отыскать. Хватит, я больше не верю словам. После твоего обещания защитить от отца, я ещё две недели не смогу ходить. Это факт, как и то, что даже в твою спальню Мишель вошла так, будто бывала в твоей постели уже не один раз. Всё, что я хочу, – забыть тебя, Академию и всё это как страшный сон. А теперь уходи, — выдернув руку, я развернулась и для верности ещё и одеялом накрылась с головой.