Ассистентка. Женить ректора
Шрифт:
Что бы он ни сказал, это не отменит тех фактов, которые я перечислила.
И звучат они гораздо громче и убедительнее его пустых обещаний.
Укрывшись с головой, я часто дышала, тело било мелкой дрожью — то ли от злости, то ли от страха.
А в голове звенел вопрос: что он сделает, получив отказ? Да ещё так прямо и в хамской форме.
Когда тяжелая рука коснулась одеяла, я вздрогнула.
— Сладкая, ты ещё такой ребёнок, — ласково прозвучал голос уже с другой стороны кровати.
Моё
Как ни странно, в них не было злости. Усталость и… что-то ещё.
— Юли моя, ты хорошая, я, что, по-твоему, идиот? — спросил принц.
Я хотела сказать, что он очень самокритичный, но тут же закрыла рот обратно.
Мне нужно золото, которое хамством не раздобыть.
Разжалобить, играть в обиженную любовницу — но не хамить.
— Уходи, Фердинанд, — прошептала я, пытаясь обратно натянуть одеяло.
В этот раз мне не позволили. Высочество уселся прямо на пол у кровати и обхватил моё лицо.
— Нет, сладкая, я позволил тебе сказать всё, что накопилось, теперь моя очередь, — почти ласково произнес он.
Взгляд — пристальный, прямо в глаза. Внутри всё натянулось, как струна у скрипки, я даже перестала дышать.
Еще несколько дней назад он бы заметил, что они изменили цвет. Сейчас же я изо всех сил старалась не впадать в панику.
— Дай угадаю. Ты попросишь поверить тебе, не задавать вопросов и пообещаешь всё объяснить, когда всё закончится. Будешь уверять, что здесь я точно в безопасности и нужно еще немножечко потерпеть, — не удержалась от едкого ответа.
Подтверждая верность моих предположений, Фердинанд тихо выдохнул, словно готовился к длинной речи. Но я снова не позволила ему говорить.
Хватит с меня, лапши наелась по самые, дальше некуда.
— А ещё ты намекнешь, что всё это игра и ничего не значит. Может, даже снова туманно пообещаешь на мне жениться, как тогда, во время бала, — выдала стандартные оговорки, и кулаки мужчины сжались.
Да, я не двадцатилетняя дурочка, которую годами можно кормить обещаниями. Когда-то была, и последствия мне не понравились.
Чтобы наверняка добить все отговорки, я напомнила про их с Мишель разговор в его спальне:
— Думаю, тебе не стоит расстраивать твою настоящую невесту, Фердинанд. Мишель не понравится, что её ЛЮБИМЫЙ снова проводит время с другой. Прости, но даже я уже устала слушать её театральное вытье и наблюдать за всем этим дешевым цирком, — рыкнула я, пытаясь вырвать одеяло.
Он прищурился, отпустил ткань и выпрямился.
Во взгляде мелькнуло что-то опасное, но тут же погасло, сменившись усталостью.
Снова я ляпнула что-то из современного, и снова в нём вспыхнул тот самый огонь подозрительности.
Вот почему, что бы он ни сказал, мне
— Я просто подарил ей побрякушку, которую назвал помолвочным кольцом, и надел тиару, Юлианна. Они с отцом хотели гарантий перед свиданиями с другими претендентками, и они их получили, — начал он ровно, но в голосе уже проступила сталь. — Помимо этого ничего не было. Но в одном ты права – я совершил слишком много ошибок и дал слишком много пустых обещаний, — он медленно поднялся с пола.
Взгляд стал отстраненным, словно это не он ходит на свидания с другой, а в моей спальне обнаружился, по меньшей мере, гарем. Давно я не видела у него такого выражения — хмурого, напряженного, и явно просчитывающего следующий шаг.
Пауза затянулась.
Я не решалась заговорить, а ректор продолжал смотреть в никуда. Только дыхание стало чуть чаще, а кулаки сжались до белых костяшек.
— Пора с этим заканчивать, — холодно произнёс он, будто отрезал.
А потом, развернувшись, вышел, не оглядываясь.
Ну вот и поговорили.
Последняя фраза мне не понравилась.
И не понравилась ещё больше, когда следующим же утром Иларион молча плюхнул на стол кожаную папку, а сверху — три кошеля, набитых золотыми монетами.
— Кажется, тут больше, — я посмотрела на отстраненного Инквизитора.
Иларион расплылся в оскале.
— Это вам надбавка за все приключения, леди Свон, — процедил едким голосом и даже поклонился.
Ох, не нравится мне это всё. Очень не нравится.
Ведь чудище обещало не только жениться. Перед этим он давал совсем другие обещания. И моя оговорка…
Театр, цирк — в этом мире не было ни того, ни другого. Две оплошности сразу и так не вовремя.
Следующим же утром пришлось писать записку Монике. Нужно ускорять сборы. Чует моё ведьмовское нутро — у меня нет даже недели.
***
Если не считать эту совсем неудачную встречу с принцем, остаток недели прошел спокойно.
Я спала, ела, а вечерами узнавалa новости у Моники.
Ничего интересного.
Новая претендентка, которую принц выгуливал по Академии, оказалась такой же скучной, как и мои прогулки по этажу.
С лордом Вельцером мы встречались утром и мельком: он проверял, жива ли ещё добровольная узница, и как идёт выздоровление. На этом интерес к моей скромной персоне исчерпывался.
О Фердинанде я слышала только от Моники, но и там новости были унылые. Слушать подробности его свиданий я не желала, а ничем другим он, по словам подруги, не занимался.
Хотя, возможно, Монике так лишь казалось. Её доступ к ректору ограничивался внутренним двориком и лесом. Так что, если что-то и происходило в ректорской башне, у ведьм к таким новостям не было доступа.