Ассистентка. Женить ректора
Шрифт:
— Что ещё? — обреченно простонал Главный инквизитор.
Кажется, у мужчины начали сдавать нервы.
Я уже слышала, что ловить ведьм и предателей для строгого няни оказалось проще, чем присматривать за одной невезучей ассистенткой. А ещё он всерьёз опасался, что за все мои приключения придётся отвечать ему.
Судя по взгляду Сильвена — не зря.
— Император убрал ривентар из программы. Его Высочество будет открывать и закрывать Бал вместе с леди Сантэй. Леди Свон будет танцевать тальмез
Что ж, я ждала худшего.
— Это хорошо. Можно будет уйти пораньше, — попыталась натянуть кривую улыбку.
Сильвен и Иларион переглянулись.
— Уйти до завершения Бала нельзя, — перевела я их взгляд.
— Это плохо, — прокомментировал ситуацию Инквизитор и посмотрел в ту часть зала, где Фердинанд ублажал будущего родственника.
Казалось бы, должно быть наоборот: лорд Сантэй должен из кожи вон лезть, чтобы продать свою дочурку принцу. Но нет — это принц всеми способами угождал отцу Мишель.
Было в этом что-то не так.
Во всём этом представлении явно что-то не сходилось.
Зачем Императору внезапно менять программу танцев? И где Императрица? Разве не они должны открывать и закрывать Бал?
Если бы Фердинанд был наследником и метил на престол — тогда это ещё можно было бы как-то объяснить. А так…
Осмотрев молчаливого Илариона и виновато посматривающего на меня Сильвена, я не стала задавать вопросов.
Нутром чуяла: либо мне ничего не расскажут, либо я сама пожалею, что узнала.
— Просто спрячьте меня, — попыталась успокоить Инквизитора, отгоняя навязчивые мысли.
Иларион вздохнул, кивнул Сильвену — и увёл меня в другое укрытие.
Так и прошёл почти весь мой первый бал.
Я справлялась. Стояла статуей там, где меня поставили, и наблюдала, как другие устраивают личную жизнь.
— Танцевать небезопасно, и бродить по залу тоже, — по-своему перевел мой взгляд Инквизитор.
Встав прямо передо мной, он намеренно перегородил обзор на зал, почти вжимая в холодную стену.
— Просто не будьте капризным ребёнком, Юлианна. Мы, между прочим, вас охраняем, — с нажимом произнёс он, наклоняясь неприлично близко.
— И смотреть тоже запрещено? — я встретила его взгляд с самым невинным выражением лица.
Раздражать этого нервного надсмотрщика было, пожалуй, единственным развлечением. Я не бросала откровенных вызовов — только мелкие уколы, точные и своевременные, пользуясь его напряженностью.
Иларион, судя по тому, как перекосилось лицо, уже готовился выдать колкость в ответ. Но в зале прозвучало моё имя — и он вынужден был отступить.
Вот теперь стало по-настоящему страшно.
Платье вдруг показалось неудобным, туфли — тесными, а взгляды гостей, скользящие по мне, — угрожающими.
Идти демонстрировать
Что ж, по какой бы причине Фредерик ни отменил ривентар, он оказал мне услугу.
Тальмез — быстрый танец, который, по словам Арсо, не достоин звучать на балу Императора. По ритму и движениям он больше напоминает детские дурачества, чем полноценное выступление.
Именно это давало надежду, что я всё же доживу до момента, когда вернусь в Академию.
Опустив голову и уставившись в пол, я подошла и окинула взглядом черные ботинки Фердинанда.
— Позвольте пригласить вас на тальмез, леди Свон, — прозвучал безразличный голос.
Как он только успевает менять свои маски?
Я старалась удержать свою. Как учил Сильвен, присела, а затем — не поднимая взгляда — вложила свою руку в холодную мужскую ладонь.
— Это честь для меня, Ваше Высочество, — невнятно пробубнила.
В ответ на талию опустилась тяжёлая рука. Уверенно, по-свойски, Фердинанд привлёк меня ближе… а потом ещё ближе — опасно близко.
Быстрая мелодия, врываясь в зал, пробежала по коже мурашками, и он подтянул меня вплотную, сокращая и без того опасное расстояние.
— Всё почти обошлось, Юли. Просто не делай глупостей и до конца вечера держись рядом с Иларионом.
Слова коснулись кожи вместе с тёплым дыханием, заставляя вздрогнуть.
Слишком ярко вспыхнули воспоминания о нашем поцелуе, и я поспешно отогнала их, напоминая себе, как он открывал Бал с Мишель.
Всё это было слишком странно. Игра принца с лордом Сантэй выглядела чересчур убедительной — и ее видели все. А со мной всё происходило за закрытой дверью.
Пришлось вцепиться покрепче в холодную ладонь, чтобы не поднять взгляд. Хотелось увидеть ответ в его глазах… но я сдержалась.
“Всё почти закончилось. И всё почти обошлось,” — мысленно повторила.
Почти? Или всё-таки обошлось?
Я ощущала, как спину прожигают чужие взгляды, а музыка казалась слишком громкой. Но Фердинанд так легко вёл меня в танце, что только это давало ощущение мнимой безопасности.
— Ты молодец, — прошептал он, коснувшись губами моей руки. Музыка стихла. — Благодарю за танец, — произнес уже на публику.
Принц ушёл, а я побрела к любимой колонне и оперлась спиной о холодный камень.
Всё. Теперь осталось получше спрятаться и дожить до конца вечера.
Ну и усмирить вихрь мыслей, сомнений и страхов.
***
Погруженная в избыток впечатлений, я не сразу уловила, что что-то не так.
Первые полчаса всё шло, как обычно: смех, музыка, шепот, плывущий эхом по залу. И я — сторонний наблюдатель.