Ассистентка. Женить ректора
Шрифт:
— Не понимаю, какая казнь? Я маг, — попыталась возразить.
Растерявшись, я потеряла бдительность. С неожиданной силой Лофос поймал меня за плечи и швырнул к каменной стене.
Опершись руками по обе стороны от головы, он оскалился, обдал меня гнилостным дыханием и прижал животом, не позволяя согнуться от тошноты.
Пришлось задержать дыхание.
Если старый мошенник обманул толстяка, у меня ещё есть шанс договориться.
Подавляя дурноту, я старалась уловить смысл его слов, игнорируя
— Дура ты необразованная, а не маг, — презрительно выплюнул мужчина. — Теряя невинность, ведьмы проходят инициацию и открывают полную силу. В таких выродках, как ты, сила ведьмы спит, пока тебя не оприходует мужик. Вот сегодня я позабавлюсь, а завтра утром ты уже проснёшься ведьмой. И будешь покорной. Ведь если я заявлю, тебя казнят. Полукровки в Империи запрещены, потому что кланы вас не признают, а для магов вы опасны. Теперь дошло? — пригрозил он.
После этого в ушах противно зазвенело. Было ли это от нехватки воздуха или от того, что меня считают полукровкой — не знаю.
Хотелось бы верить, что толстяк несёт бред. Но что-то внутри подсказывало — нет.
То, как я разговаривала с караганом. То, что с ведьмами мне всегда было комфортнее, чем с магами. И то, что Годфри сам разрушил помолвку Юлианны с Николасом.
— Сколько вы ему заплатили? — выдавила, желая окончательно убедиться в мотивах Годфри.
— Пять сотен. И думаю, переплатил, — усмехнулся толстяк.
Что ж, теперь всё сходится.
Если бы Юлианна потеряла невинность с Николасом, голова Годфри полетела бы следом за её. Лучший друг брата Императора…
Фердинанд сам обжегся на ведьме и не поверил бы в такое совпадение.
Вспомнив обещание принца жениться, я грустно улыбнулась. Похоже, казнь для меня без вариантов — узнает он, что я не Юлианна или нет.
Оставался другой вопрос: если верить толстяку, я уже ведьма, и магия должна была проснуться, а принц — отправить меня на казнь.
Но с той ночи прошло уже много дней, а никто ничего так и не заметил.
— Проблема в том, что я уже не невинна, — выдохнула в лицо своему новому владельцу.
Мужчина отшатнулся, споткнулся и едва не полетел в овраг.
— Это ещё что за новости? — ошарашенно спросил он.
— Годфри Свон об этом не предупредил? Он разорвал помолвку, но было уже поздно. Прошло уже несколько месяцев, но никакой ведьмой я не стала, — постаралась соврать как можно убедительнее.
На лице толстяка отразилась ярость.
Огромные кулаки сжались, а лицо стало красным, как спелый томат.
— Потаскуха! — зашипел мой несостоявшийся супруг, бросаясь на меня с кулаками.
Несмотря на то, что тропинка была узкой, я оказалась проворнее. Тут же нырнув в сторону, почти ускользнула от злого мага, но не смогла увернуться от его кулака.
Удар —
Этого хватило, чтобы оступиться. Под рык и ругань я кубарем полетела вниз.
Ветки кустов царапали лицо, цеплялись за платье, а я каталась к неумолимой стихии, бурлившей внизу.
Даже если бы Юлианна умела плавать, не уверена, что я бы выплыла. Точно не в таком состоянии и не в этом платье.
— Ну и сдохни, дрянь, — раздалось где-то сверху.
Большое дерево, в которое я врезалась спиной, не позволило упасть в воду.
Собирая осколки меркнущего сознания, я схватилась за ветку, чтобы не сползти, и тихо заскулила: “Помогите”.
Конечно же, никто не пришёл.
Толстяк с необыкновенной прытью сбежал в сторону моста. А стражи, как назло, нигде не было.
Да и если бы были — шум бурной реки заглушал мои жалкие стоны.
“Это что, правда конец?” — с этой мыслью я яростнее вцепилась в дерево.
Боль в голове нарастала, тело саднило, дышать становилось всё труднее. Я цеплялась за ускользающий прутик, отчётливо чувствуя, как сползаю вниз.
“Помогите,” — прошептала, впиваясь пальцами в землю.
Если толстяк не соврал, у меня должна быть магия. Магия, присущая всем ведьмам.
Это бы объяснило то, что я сделала в лабиринте, и почему караган помог мне сбежать от инквизитора. Он чуял ведьму, и это мой единственный шанс. Если не выбраться, то хотя бы продержаться достаточно долго.
Рано или поздно меня будут искать. Рано или поздно кто-то из стражников будет делать обход.
Осталось дождаться этого “рано” — и чтобы оно не оказалось “поздно”.
Собрав остатки сил, я коснулась свисающих вдоль берега корней. Это не караган, они не разумные, но это лучшее, что у меня было.
— Помоги мне, — снова хрипло прошептала.
Как там в лабиринте с артефактом?
Представить и направить магию. Возможно, с растениями это тоже сработает.
Закрыв глаза, я представила, как корни сплетаются с деревом, образуя подобие гамака. Как обвивают моё тело, укладывая сверху, и как зелёная листва прикрывает голое, израненное тело там, где разорвалось платье.
Ощутив, что больше не падаю, я уже не смогла открыть глаза. Сознание уплывало, и всё, на что хватило сил, — коснуться кулона.
— Фердинанд, — прошептала, ныряя в темноту.
***
Фердинанд.
Артефакт зажёг огнём.
Не заметив в зале ни Илариона, ни Юлианны, я напрягся.
Девушка ревновала, злилась, жаждала убежать.
Юная, эмоциональная, наивная. Пусть она и изображала бойкую, постоянно дерзила, но страх в голубых глазах выдавал её натуру.