Артуа
Шрифт:
Хорошо, а что у нас еще есть в этом смысле?
Первым, что приходит в голову, так это стать любовником императрицы. Тогда, в обмен на мои жаркие объятья Ее Величество легко подарит мне требуемое. Сколько таких примеров в истории известно.
Только вот муж ее, Император Конрад III, на редкость суровый мужчина. Когда о нем заходит разговор, все даже голос принижают. Нет, он не кровожадный тиран или сатрап, но говорят, что строг, очень строг. И вряд ли он поймет меня, что я не из низменных чувств помогаю
Да и где гарантия, что не пошлет она меня подальше, императрица.
Вали скажет куда подальше, не быть тебе бароном. Бароны, оне такие, и сладко улыбнется при этом. Я уже из дверей спальни, наполовину спрятавшись за косяком, буду спрашивать: Ваше Величество, тогда может быть хоть одно дворянство?
Затем ловко увернусь от ее башмачка.
Да и сама Элеонора, рассказывают, очень своего мужа любит. Ничего у меня не получится. Это я уже от отчаяния размышляю таким образом.
Ладно, имя уже есть. Уже хоть что-то.
Времени у меня, мне так думается, не больше полугода. Милана уверяла, что будет ждать вечность. Но так только в сказках бывает. И потом, вечность для молоденьких и очень симпатичных девушек обычно через такой срок и заканчивается.
Что-то у меня все очень цинично получается. Так ведь и поможет мне сейчас только цинизм.
Иначе вернусь туда, откуда только что убыл и буду серенады под балконом петь. Благо, что это у меня всегда хорошо получалось. Но не получится. Не та ситуация.
Гийд он и в Империи гийд.
Мы с Миланой много говорили в ту ночь. И я обещал, что вернусь к ней уже со шпагой. И все будет у нас хорошо. Только сроку попросил целый год.
Вот на этот срок и нужно забыть обо всем, что будет только мешать. Загнать все свои чувства далеко, далеко в глубину души.
Расслабляет такое, делает мягким и добрым. И на других видел и на себе испытывал.
Мне же нужно быть твердым как кремень. И окончательно решить для себя: или добьюсь или сдохну. Только так.
Стоило ли отправлять меня черт те куда, для того, чтобы я сделал то, что и дома мог успешно сделать: влюбиться, что даже и не подозревал, что так могу.
Я ведь как в первый раз увидел ее, так сразу и понял, что пропал.
Все об этом. Я кремень.
Хийом, старший торгового каравана к которому я примкнул, с виду не производил особого впечатления. Небольшого роста, невыразительной внешности и такой худой, как будто на солнце очень долго вялили. Но стоило заглянуть ему в глаза, сразу становилось понятным, почему все слушаются его с полувзгляда, полуслова и полужеста. Выразительный такой взгляд.
Мериться взглядами я с ним не стал, нет передо мной такой задачи. Просто увел свой вверх и над правой
Договорились мы с ним примерно так же, как и с Пронтием. Еду вместе с ними, они меня кормят из общего котла и никаких ночных дежурств и всего остального прочего.
Только дешевле вышло, до столицы осталось всего несколько дней пути. И питаться одному. Одному.
Стоп. Уже забыл о своем обещании? Вспомнил? И правильно сделал. Главное, в корне загасить.
Обоз из двенадцати гружеными бочками с вином телег. У хозяина обоза свое дело в столице напрямую связанное с грузом, он вино продает. И вино, что ему везут на этих телегах – с собственных виноградников.
Не сомневаюсь, что дело у него поставлено на широкую ногу, поскольку караван этот
как челнок движется: столица – виноградники – столица.
И караван не единственный, совсем недавно нам попался такой же, но шедший порожняком навстречу. Кстати, встретился он не на полпути и можно сделать еще один вывод – челноков больше, чем два.
Но я с ними до самой столицы не поеду. Хоть и быстро он идет, если с предыдущим обозом сравнивать, но в одиночку все равно быстрее получится. Денька три-четыре с ними, а дальше уже выхожу на финишную прямую и иду в отрыв.
Чтобы перед самым Дрондером на разбойников нарваться, особой удачей нужно обладать.
Обо всем этом и еще о многих других вещах мы говорили с Хийомом. Нормальным он мужиком оказался. И жизнь успел повидать и рассказать ему есть о чем. Я больше головой кивал да поддакивал. Послужить Хийом успел от души, но и без этого в его жизни достаточно много событий оказалось.
Вот от него я и узнал, кто такие Дикие. И сразу все стало понятным, это я насчет Годима. Конечно, Хийом и сам знал о них не слишком много, больше по слухам. Но и из того, что он мне поведал, картина складывалась впечатляющая.
Есть талантливые музыканты, художники, математики, да кто угодно. В Диких брали бойцов. Наверное, слово бойцы следует с большой буквы произносить.
Но не уже состоявшихся бойцов, а тех, кого нашли в результате серьезного поиска и тщательного отбора и которые могут выдержать те несколько лет жесточайшего тренинга, что им предстоит.
Затем уже начинали из них готовить тех же бойцов, но здесь я даже не знаю, как будет правильно произнести. Разве что все буквы в этом слове должны быть заглавными.
Патронировал их сам император Конрад. При упоминании его имени Хийом понизил голос.
Да уж, если и Хийом это делает, значит с императрицей не вариант, можно даже не рассматривать. Это у меня шутки такие, от безысходности.
Сами Дикие не выделялись ни формой, ни знаками отличия. Сегодня они егеря, завтра тяжелые кирасиры, а через день – вообще абордажная команда.