Артуа

Корн Владимир Алексеевич

Посреди площади на невысоком круглом постаменте имелось два их конных изваяния из меди. И зеленый цвет все же преобладал над красным. Медь имеет обыкновение быстро окисляться.

В последний раз, когда я их видел, так оно и было. Но сегодня они обретались красными в полной мере. Наверное, это произошло потому, что вчера имел собою место праздник, день основания Дрондера.

И мне даже посчастливилось наблюдать, как бахнула Маренизинская мортира. Она опять не разорвалась, так что выиграли те, кто ставил именно

на это.

Вот видимо по случаю праздника и отполировали Гилотов до блеска, как я намедни свой ал.

Интересно только, кому это в голову пришло основывать город как раз в середине сезона дождей. Хотя, вполне может быть и так, что сместился он за время существования города. Что еще интересно, обычно в день праздника небеса делают кратковременный перерыв, запасаясь влагой впрок. Вчерашний день тоже не был исключением.

Прибыть по известному адресу мне надлежало как раз на следующий день после праздника. Что я и пытаюсь сделать.

Мой путь лежал мимо памятника древним героям Империи. В первый раз я долго рассматривал его, вернее детали экипировки всадников. Если приглядеться, никаких принципиальных отличий, те же шлемы с забралами, всякие зерцала, щиты и латные перчатки. Разве что чуть иной формы, но не более того.

Сейчас я просто скользнул по нему взглядом и все. Затем посмотрел снова.

Мама.

Возле самого основания памятника стояла с протянутой рукой пожилая женщина.

Этого не может быть. Этого не может быть, думал я, на негнущихся ногах приближаясь к нищенке. Это невозможно.

Такое облегчение я испытывал только один раз в жизни, когда слухи, мне даже не хочется о них вспоминать, оказались всего лишь слухами. Тогда мне это стоило две бессонных ночи и пару литров того самого напитка, о котором становится ясным даже без всяких слов.

Женщина посмотрела на меня с робкой надеждой. Господи как они похожи, даже цветом глаз. Немудрено, что я смог ошибиться.

Она не выглядела профессиональной нищенкой. Нет, все еще опрятная и чистая одежда, знавшая лучшие времена, да и само ее поведение говорило о том же.

И еще взгляд, в котором смешались стыд, безысходность и надежда.

Женщина говорила о тяжело больном внуке, о необходимости в лекаре и лекарстве, и о том, что ей уже совсем нечего принести на торг.

Да, я понимаю, что выгляжу достаточно обеспеченным человеком.

Именно этого я и добивался, держа в голове ту мысль, что чем меньше у тебя денег, тем лучше ты должен выглядеть.

Но у меня осталось всего две золотые кроны, несколько серебряков и чуть-чуть меди, которую в столице и за деньги то считать нельзя. И нет среди них серебряной полукроны. А дальше у меня неизвестность, и куча разнообразных проблем, среди которых и самая главная, что занимает все мои мысли.

И я представления не имею, где возьму следующие деньги, когда

закончатся эти.

Разве что начать продавать то, что у меня есть, начав с дорогого кинжала, висящего у меня на поясе.

Пропади ты пропадом вся моя новая жизнь, и тот, кто для меня ее создал.

Я вложил в руку так похожей на мою маму женщине золотой, стараясь сделать это таким образом, чтобы со стороны не было видно номинала монеты, ты здесь не одна, и сам старательно сложил ее пальцы в кулачок.

И быстро пошел прочь, всегда испытываешь чувство неловкости, когда не можешь помочь ничем, кроме денег.

В нужный мне дом я вошел все еще под впечатлением встречи.

Перед самым входом по бумажке повторил слова, что мне необходимо будет произнести. Хорошо хоть без всяких там пошлых фраз, похожих на пароли, чтобы ситуация совсем уж не стала похожей на дешевый шпионский романчик.

Всего лишь имя человека, с которым мне необходимо встретиться.

И первой фразой, что я услышал, когда вошел, стала: ну вот, еще один.

Затем мне помогли снять плащ и освободили от пояса. Я даже не стал возражать, потому что когда в тебя направлено два пистолета с взведенными курками и с недвусмысленным намерением, делать это нецелесообразно.

После совсем непродолжительного, но мучительного раздумья мне пришла в голову мысль, что я попал в западню.

И к чему такие сложности? Если уж на то пошло, почему бы герцогу не сделать этого сразу, еще в то время, когда я находился в его замке. Хозяйство у него большое, не сомневаюсь, что укромных уголков для моего содержания нашлось бы полным полно.

И еще, знакомые у вас, Ваше Сиятельство, очень специфической наружности. Что, несомненно, кладет тень на вашу безупречную репутацию.

Профессиональная деятельность практически всегда оставляет свой отпечаток на облике человека, какую из них возьми.

Люди, встретившие меня на явке, выглядели как бандиты. Бандитами они и являлись. Насмотрелся я на них здесь, была такая возможность.

Три человека, весьма специфичной наружности и весьма характерного поведения.

Чезаре Ломброзо на них нет, по крайней мере, на двоих из них. Да и третий ушел недалеко. В который раз их трое, и эта стабильность начинает сильно раздражать.

Парадокс, все эти люди имели весьма экспансивную внешность, но попроси меня описать их облик сразу после того, как я отведу от них свой взгляд, и тотчас возникнет проблема.

Рослые, здоровые, с мощными шеями и покатыми лбами, все. Ну, еще массивные челюсти, куда легко попасть, но толку с этого будет мизерно мало. И глаза убийц, своим выражением будто бы передающие привет с того света.

Казалось бы, примет куда уж больше, но если мне придется когда-нибудь опознать их, я ни за что не смогу этого сделать. Если придется.