Апокалипсис
Шрифт:
Не ожидал я встретить такое в обычной московской квартире... Да, если честно, и в необычной тоже не ожидал.
– Кто там?
– ору.
– Лазарев... хозяин. Ох! Спасите мою дочь! Я могу уйти сам! Ее что-то держит!
Слышится душераздирающий стон (эта фраза тоже потянет на Букер). Кто-то скрежещет зубами.
Я хватаю с дивана бархатную подушку и бросаю в красного человека. Он снова не пытается уклоняться, но зато подушка явственно замедляется, проходя через его тело. Уж не знаю, из чего он сделан, но это что-то, да
– Миша, Люда, взяли диван!
– я снова командую, значит, скоро все будет в порядке!
Мы, акробатически уворачиваясь от щупальца, хватаем диван, ставим его на торец и, прикрываясь им, как щитом, начинаем двигаться к неприятелю. Жгут задевает мою ногу. Это больно! Такое ощущение, что тебя ударили раскаленным прутом.
Но диван приближается к цели. Мгновение - и мы надвигаем его прямо на незнакомца. Я бросаюсь вглубь спальни, слегка прихрамывая. Там - три человека. Мужчина лет пятидесяти в синей пижаме, девушка лет двадцати в розовой юбке и белой майке без рукавов и женщина в... неважно в чем она была, прикид мертвецов мало кого интересует.
Мой кольт снова в руке и снова готов действовать. Мужчина - Претендент. Я смотрю на его лицо. Время решать - пристрелить или взять в плен.
За моей спиной возня. Миша и Черномор чертовски ловко двигают диваном, насаженным на красного человека, не позволяя тому выбраться. Незнакомец свернул все свои щупальца, кроме одного - оно уходит куда-то в стену и, видимо, не позволяет ему уйти далеко от этого места.
На лице мужчины в пижаме - испуг, мольба, отчаяние. Его светлые брови подняты, рот полуоткрыт - ну вылитый Пьеро, узнавший, что Мальвина решила сменить пол.
– Обходите красного человека!
– кричу я жителям квартиры.
– Живо!
– Какого человека?
– тихо спрашивает мужчина с мукой в голосе.
Они его не видят!
– Обходите диван!
– следует новый приказ.
Наверное, им невдомек, чем занимаются Миша с Черномором, ведь сейчас явно не время для перестановки мебели. Однако слушают меня беспрекословно. Девушка бежит впереди, за ней - мужчина.
Когда они выскакивают в коридор, я кричу своим:
– Бросайте и бегите!
Пара секунд и все оказываются на лестичной клетке. Я быстро надеваю наручники на Претендента. Со стороны соседей - бесшумная овация.
Осторожно закрываю светло-коричневую дверь. Потом позвоню в УВД, они повесят пломбу. К красному незнакомцу никто не должен подходить даже близко.
– Там моя жена, - страдальчески говорит Претендент, не обращая на наручники никакого внимания.
– Труп жены, - уточняю я.
– И за ним никто не пойдет. Что вообще произошло?
– Вы не поверите, - вздыхает Претендент со слезами на глазах.
– В последнее время я удивительно доверчив, - отвечаю.
– Быстро в машину. По дороге все расскажешь. Девчонка тоже едет с нами.
Девушка в шоке. Она позволяет мне взять ее за руку и вести куда угодно, хоть
Только в машине, глядя на черную панель компьютера, Претендент начинает о чем-то догадываться.
– Вы не из милиции, - говорит он.
– Рассказывай, что произошло, - судя по моему голосу, мы, как минимум, из службы охраны Президента.
Мужчина вздыхает. Из его светлых глаз все еще текут слезы, но уже не в таком количестве, как раньше.
– Вчера поздно вечером я нашел странную книгу...
– Короче, - говорю я.
– Книга превратилась в старика. Он предложил мне власть и я, посоветовавшись с женой...
– Еще короче.
– Старик открыл дверь, я вошел в нее. Там был мужик, висящий на стене. Еле живой. Я спас его.
– Что?!
– мой крик настолько громкий, что способен убить на лету альбатроса. Но в машине не было альбатросов, поэтому все ограничилось бранью Миши и Черномора.
– Ты соображаешь, что говоришь?
– спрашиваю я.
– Девятый этаж для всех один и тот же. Там висит один и тот же мужик. Мимо него можно пройти, его можно прикончить... но спасти... нет.
По крайне мере, так утверждают наши архивы.
– Но я спас, - упрямо повторил Претендент.
– Снял его, а он в благодарность открыл мне дверь, ведущую туда, откуда я начал свой путь, - ко мне домой.
Мы с Мишей переглядываемся. Похоже, что наши архивы будут слегка дополнены. Если шеф разрешит мне внести посильный вклад в это дело, то будущие поколения узнают весь матерный лексикон... впрочем, не стоит отвлекаться.
– Что дальше?
– спрашиваю.
– Мужик сказал, что пойдет вместе со мной, но когда я вышел, его уже не видел. А потом что-то убило мою жену, а меня и дочь держало в углу спальни. Мы не могли двигаться, не могли кричать - иначе получали сильный удар чем-то... как ожог!
– Твой мужик был в рваной одежде? На груди - две дыры, возможно, раны?
– мой вопрос быстр, как стрела индейца.
– Да...
– Можешь радоваться, ты спас убийцу своей жены.
Челюсть Претендента падает вниз со скоростью сорвавшегося грузового лифта. Наивный, он не знает - добрые дела лучше всего удаются святым, тем, у кого нет ни денег, ни родных.
Мы поместили Лазарева в железную клетку, установленную в одном из дальних закутков нашего офиса. Его дочь - заложник. Я не знал, может ли гримуар сделать в клетке дверь. Дверь в клетке - философский вопрос. Поэтому распорядился просто приковать руки пленника так, чтобы он не мог доставать до решеток. Прогулки, еда, сортир - только в сопровождении двух охранников, к которым прикован.