Апокалипсис

Аксенов Даниил Павлович

– Сейчас мы с ним поговорим.

Черномор и я идем к двери магазина, украшенной красными и синими огоньками. Она автоматическая и услужливо распахивается, словно приглашая в кровавый ад. На полу прямо рядом с входом лежит тело женщины. Синяя блузка впитала в себя кровь. Чуть поодаль - труп мужчины в черном пиджаке. Сегодня в магазине необычный ассортимент.

Мы проходим мимо касс, слегка рассредотачиваемся и вскоре наталкиваемся на виновника наших хлопот. Лысоватый мужик среднего роста с небольшими топоршащимися усиками, стоит между кассами и стеллажами с товарами, прижимаясь

сзади к девушке лет двадцати, одетой в бело-красное длинное платье. В сцене нет ничего эротического - лицо девушки перекошено, она словно сдерживает рыдания, светлые волосы растрепались, на лбу - капелька крови.

А мужик выглядит так, что я бы предложил его кандидатуру всем театрам на роль опереточного злодея. Долой черный цвет волос, долой дьявольский смех! Актеру-злодею нужно вложить в левую руку гранату, в правую - пистолет, нахмурить жидкие брови, оскалить вставные зубы и отличный образ готов. Думаю, что реформа сцены не за горами.

Мужик замечает и меня и Черномора. Его брови еще пуще сдвигаются к переносице, я беспокоюсь, что таким макаром они налезут на глаза и будущая звезда подмостков перестанет видеть зрителей. Но мое волнение напрасно. Рука с гранатой РГ-42 приходит в движение, пистолет отрывается от шеи девушки, губы мужика размыкаются и... к сожалению, шеф не поручал мне вступить с ним в переговоры. Он ясно сказал 'ликвидировать'.

Мой Кольт Питон - не лодырь. Он быстро появляется и сразу же стреляет. Мне было интересно, оторвется ли рука полностью на этот раз или нет. РГ-42 - хитрая штука. Если выдернуть чеку и отпустить рычаг, то рванет. Чека уже выдернута, остался рычаг. И тут приходит на помощь мой маленький секрет - если нужно, чтобы мышцы кисти были напряжены и после отделения руки от тела, лучше стрелять чуть выше надмыщелка плечевой кости. Тогда в запасе будет немного времени до расслабления мышц. До выстрела мужик сжимал гранату побелевшими пальцами, они такими и остались, когда рука рухнула на пол. Все-таки оторвалась полностью.

Мой второй выстрел - в черепушку. Кажется, я прикончил восходящую звезду театра, но я - не режиссер, чтобы жалеть об этом. Черномор резво поднимает руку с гранатой, а я отодвигаю в сторону полуобморочную блондинку и осматриваю тело. Мужик как мужик, ничего необычного. Почему шеф решил, что он - наш клиент? Даже мое тренированное зрение не дает особенных подсказок. Когда клиент числился среди живых, то вокруг него был красноватый ореол, но совсем слабый, не такой, как у Влада. Тот вообще казался лампой красного теплого света.

Нахожу взглядом камеру наблюдения и машу рукой. Пусть ЖЗ порадуется. Он наверняка там прилип к экранам и наслаждается бесплатным боевиком. Камера вероятно транслирует в сеть.

– Найди туалет и смой с себя кровь, - советую блондинке.
– Похоже, что террорист был болен бешенством.

Этого достаточно, чтобы девица рухнула в обморок. Я еле успеваю подхватить ее и галантно уложить рядом с лужей крови. Потом соображаю, что голова девушки должна покоиться на возвышении, оглядываюсь, ничего не нахожу и бережно укладываю голову на бедро покойника. Вдали раздается звук взрыва - Черномор утилизировала гранату, подозреваю, что владельцы магазина помянут мою

напарницу недобрым словом. Нам тут больше нечего делать.

Выходим из магазина столь же быстрой деловитой походкой, какой заходили внутрь. Толстый мент смотрит на нас выжидательно, словно голодный пес, которому вот-вот кинут жирный кусок.

– Тело террориста там, - сообщаю ему официальным тоном.
– Подсуетись, организуй помощь людям, доложись как следует и получишь награду от своих.

Мне не нужна благодарность, добрые советы раздаю совершенно бесплатно, все равно ими мало кто пользуется. Ставлю десять против одного, что этот мент не сможет подсуетиться. Продвижение в чине он добудет другим, более привычным способом.

– Задание выполнено, - докладываю шефу, сев в машину.
– Но это был не наш клиент.

– Наш, точно наш, - следует ворчливый ответ.
– Возвращайся и больше не маши рукой в камеру, не тетушку на вокзале провожаешь. А если чувствуешь в себе артистичность, то могу устроить по блату в Ленком. Будешь осветителем.

Ненавижу, когда ЖЗ начинает юморить. Это означает, что дела идут из рук вон плохо.

Когда мы с Черномором входим в офис, то обнаруживаем, что все уже собрались. Наша команда сидит на стульях в кабинете шефа. Предполагаю, что они видели мое выступление в магазине, потому что на широком экране отображаются попеременно различные виды городских зданий, изнутри и снаружи.

Как только мы усаживаемся, ЖЗ выключает экран и буравит нас своими маленькими глазками.

– Покажите мне мечи, - внезапно говорит он.
– Это ко всем относится.

Приказ странный, но выполнимый. Я извлекаю свой 'кладенец' из-за спины и с любопытством смотрю на Мишу, который довольно ловко выхватывает меч из рукава. Его меч почти лишен гарда, но в мою голову закрадываются сомнения в том, что хранить оружие в рукаве - хорошая идея. Миша ведь не сможет легко стрелять с двух рук. Потеря подвижности - прямой путь к дальнейшей потери подвижности. Ее еще называют трупным окоченением.

– А твой меч где?
– интересуется шеф, взирая рыбьим взглядом на Стаса.

Наш админ разводит руками.

– Рано ведь еще, Виссарион Григорьевич. Никто из Претендентов не смог бы достичь опасного уровня за такое короткое время.

ЖЗ начинает закипать. Это видно по тому, как его толстые сазаньи губы подворачиваются, становятся менее толстыми и превращаются в губы быстрой и резкой щуки.

– Сутки гауптвахты после инструктажа!
– выносится приговор.

Однако шеф не шутит. Не каждый начальник готов лишиться в ответственный момент проверенного человека на двадцать четыре часа. ЖЗ зол, очень зол.

– Вот компас, - вещает он, вытаскивая из ящика стола огромный золотистый прибор, который раньше ставили на парусниках.
– Смотрите!

Мы почтительно подходим к шефу. Стрелка не дергается, не дрожит, показывая на знак N (север) с уверенностью гуся, летящего в тундру.

Я дотрагиваюсь до прибора и слегка разворачиваю его:

– Кажется, север должен быть там.

Стрелка теперь показывает на северо-восток. Гусь не долетит до тундры, он заблудится и утонет в океане.