Анжелика. Путь в Версаль

Голон Анн

Но Лавуазен твердо решила оделить своим вниманием каждую гостью. Она схватила руку Анжелики, закатила глаза и покачала головой.

— Необычайная судьба! Ночь, но прежде всего — Огонь, Огонь правит вашей судьбой.

— Я бы хотела узнать, выйду ли я замуж за маркиза?

— Не могу сказать, будет это маркиз или нет, но я ясно вижу два брака. Вот здесь, эти две маленькие черточки. И шестеро детей…

— О Господи!..

— И еще любовные связи!.. Одна, две, три, четыре, пять…

— Не стоит, — запротестовала Анжелика, пытаясь высвободить руку.

— Да подождите вы!.. Этот удивительный Огонь. Он освещает всю вашу жизнь, до самого конца. Он настолько силен, что затмевает Солнце. Вас полюбит

король, но вы… вы никогда не полюбите его, и все из-за этого Огня…

Даже в карете по дороге домой Атенаис никак не могла остыть.

— Эта женщина не стоит ни су из того, что ей платят. Я никогда не слышала столько глупостей сразу. Король полюбит вас!.. Король полюбит вас!.. Она всем говорит одно и то же!

Ошеломляющую новость Анжелика услышала от мадемуазель де Паражонк. Молодая женщина не была готова к такого рода известию, и ей потребовалось некоторое время, чтобы пробраться сквозь дебри иносказаний, которыми изъяснялась жеманница, и понять смысл сказанного. По своему обыкновению, мадемуазель явилась к ужину, возникнув из ночного тумана, как серая взъерошенная сова с пристальным и немигающим взглядом, некстати украшенная бесчисленными бантиками. Гостеприимная Анжелика усадила ее рядом с горящим камином и предложила печенье. Сначала Филонида долго и витиевато рассказывала о своей соседке мадам де Гоффрей, которая только что «ощутила последствие дозволенной любви», то есть после десяти месяцев замужества произвела на свет прелестного мальчика. Затем мадемуазель де Паражонк перешла к болезням «ее дорогих страдальцев». Анжелика подумала было, что собеседница рассказывает о каких-то престарелых родственниках, но оказалось, речь шла о ногах самой мадемуазель де Паражонк. «Дорогие страдальцы» обзавелись мозолями. И в заключение она произнесла особенно изысканную, но невероятно мудреную фразу. Глядя на дождь, барабанящий по мостовой, она сказала: «Низвергается третий элемент». Наконец, желая сообщить потрясающую новость, Филонида заговорила, как все нормальные люди:

— Вы знаете, что мадам де Ламуаньон собирается выдать замуж свою дочь?

— Желаю ей успеха! Малышка некрасива, но у нее достаточно денег, чтобы сделать блестящую партию.

— Дорогая, вы, как всегда, зрите в корень. Несомненно, лишь приданое этой чернявой крошки может привлечь такого красавца и такого знатного дворянина, каким является Филипп дю Плесси.

— Филипп?

— Вам не показалось, что в комнате сильное эхо? — спросила Филонида, внимательно взглянув на собеседницу и даже моргнув.

Анжелика взяла себя в руки и спокойно ответила:

— Ходят слухи… но я не придаю им значения. Филипп дю Плесси не может опуститься до брака с дочерью президента парламента [44] . Какое бы высокое место в обществе она ни занимала сейчас, по происхождению она — простолюдинка.

Старая дева усмехнулась.

— Один мой крестьянин частенько приговаривал: «Деньги можно найти лишь на земле, и для того, чтобы их собрать, надо нагнуться». Всем известно, что молодой Плесси весьма стеснен в средствах. Он играет по-крупному в Версале, а на снаряжение последней кампании истратил целое состояние. Говорят, за ним следовал обоз из десяти мулов, которые везли золотую посуду и я уж не знаю что еще. Шелк его палатки был расшит столь богато, что испанцы отлично видели его прямо из своих окопов и использовали в качестве мишени… Впрочем, я признаю, что бесчувственный красавец поистине неотразим…

44

Гийом де Ламуаньон (1617–1677) — государственный деятель, первый председатель парламента Парижа. Отказался принимать участие в суде над

Фуке.

Анжелика не прерывала монолога своей гостьи. Сначала она не поверила сплетне, но потом просто упала духом. Последний рубеж, который надо было преодолеть, чтобы наконец засиять в лучах «короля-солнце», оказался непреодолим. Все ее мечты о браке с Филиппом рушились на глазах.

Впрочем, она всегда знала, что последний этап будет самым трудным, а у нее осталось так мало сил. Она измучена, дошла до предела… Она всего лишь шоколадница, ей никогда не встать на одну ступень с дворянами, которые так и не приняли ее в свой круг. Да, они приглашали ее в свои дома, но не считали равной… Версаль!.. Версаль!.. Блеск двора, сияние «короля-солнце»! Филипп! Прекрасный, но недоступный бог войны Марс!.. А ей придется довольствоваться Одиже. Ее дети никогда не станут дворянами…

Погруженная в свои мысли, она не замечала, как проходят минуты. Погас огонь в камине, свеча начала чадить.

Анжелика услышала, как Филонида прикрикнула на Флипо, который ждал распоряжения, стоя у двери.

— Никчемное создание, снимите излишки со светоча.

Флипо, разинув рот, не тронулся с места, поэтому Анжелика устало пояснила:

— Лакей, сними нагар со свечи.

Довольная Филонида де Паражонк поднялась со своего кресла:

— Дорогая, мне кажется, вы погрузились в свои грезы. Что ж, я оставлю вас с ними наедине…

Глава 18

Фазан со своей курочкой на Кур-ля-Рен. — Благородный маркиз и шоколадница: как добиться неравного брака. — «Ты бросил меня одну! Что мне оставалось…»

НОЧЬ напролет Анжелика не смыкала глаз. Утром она отправилась к мессе и вышла из церкви очень спокойной. Никакого решения она так и не приняла. Поэтому когда во второй половине дня настал час прогулки по Кур-ля-Рен, Анжелика села в свою карету, еще не имея в голове какого-то определенного плана действий.

По дороге она постаралась взять себя в руки. Сама не зная почему, в тот день Анжелика с особой тщательностью отнеслась к выбору туалета, и теперь, теребя мягкий фай и нежный шелк, вдруг поймала себя на мысли: почему именно сегодня она надела этот новый чудесный наряд с тремя рядами юбок цвета конского каштана, сухих листьев и нежной зелени? Тонкая паутинка золотого шитья, оттененного жемчугом, словно переливающаяся сеть оплетала верхнюю юбку, шлейф платья и корсаж. Кружева воротника и рукавов отливали тем же зеленым цветом и повторяли рисунок вышивки. Эти кружева Анжелика специально заказала в мастерских Алансона [45] , а рисунок для их узора выполнил лично господин де Муан, придворный художник по тканям. Подобный туалет, строгий и роскошный, предназначался для собраний знатных дам, таких, какие устраивала мадам д'Альбре и где светские беседы никогда не носили оттенка фривольности. Анжелика знала, что по цветовой гамме это платье самым восхитительным образом подходит к ее коже и глазам, хотя она и выглядит в нем чуть старше.

45

Производство знаменитых алансонских кружев началось в 1665 г. на основанной Кольбером мануфактуре.

Но почему она надела именно его для обычной послеобеденной прогулки? Надеялась ли она ослепить равнодушного Филиппа или внушить ему доверие строгостью наряда?.. Анжелика нервно обмахнулась веером, чтобы остудить жар, воспламенивший щеки. Хризантема сморщила свой маленький влажный носик и бросила на хозяйку озадаченный взгляд.

— Кажется, я собираюсь наделать глупостей, Хризантема, — задумчиво проговорила Анжелика. — Но я не могу отказаться от своих планов. Да, я действительно не могу от них отказаться.