Анжелика. Путь в Версаль
Шрифт:
Одной из соседок Анжелики была маркиза де Бренвилье. Она жила всего в двух шагах от дома госпожи Моренс, на улице Карла V. Но лишь капризный случай свел Анжелику с дамой, в нападении на которую около Нельских ворот она участвовала вместе с бандой Весельчака.
Мадам де Бренвилье не узнала свою давнюю обидчицу — во всяком случае, Анжелика на это надеялась, хотя во время визита к соседке бывшая Маркиза Ангелов чувствовала себя крайне неловко и постоянно думала о золотом браслете, который покоился в сундучке рядом с кинжалом Родогона-Египтянина.
Госпожа Моренс пришла к дочери лейтенанта полиции господина д'Обре
Этим нищим был не кто иной, как Легкая Нога.
Однажды, проезжая в карете по площади Пилори, Анжелика заметила у позорного столба мужчину, закованного в железный ошейник, длинное лицо которого с вечно печальными глазами было ей знакомо. Легкая Нога! Анжелика буквально задохнулась от возмущения, ведь этот человек не был бандитом. Он превратился в немощного калеку, когда служил скороходом, и именно поэтому погряз в нищете. Даже в Нельской башне Анжелика никогда не видела, чтобы он воровал. Да, порой он попрошайничал, но Весельчак считал справедливым держать несчастного при себе, кормить его и давать ему кров, не требуя ничего взамен. Анжелика приказала остановить карету и спрыгнула на землю. Не обращая внимания на любопытных зевак, она обратилась к осужденному:
— Легкая Нога, друг мой, как ты оказался здесь, у столба?
— А! Это ты, Маркиза Ангелов, — ответил несчастный. — Да разве я знаю? Меня арестовал сержант, который охотится за бедняками. А потом меня приволокли сюда. Если бы я знал за что, было бы совсем другое дело.
— Потерпи немного, я вернусь и освобожу тебя.
Чтобы не терять драгоценное время на пустые прошения, Анжелика бросилась прямо к господину д'Обре. Она добилась того, чтобы дознание, касающееся бедного парня, провели побыстрее, и уже на следующий день был подписан приказ о его освобождении. Мадам де Бренвилье пригласила Анжелику к себе на ближайший прием. Там госпожа Моренс смогла бы познакомиться со многими очаровательными людьми, в том числе и с шевалье де Сен-Круа. Ни для кого не секрет, что шевалье — любовник хозяйки дома…
Анжелика сделала Легконогого камердинером сыновей, и теперь он щеголял в нарядной ливрее. Проку от него было немного, но бывший скороход был очень добрым и кротким человеком, а главное — умел рассказывать детям забавные истории. Большего от него и не требовалось.
Так Анжелика пристроила Легконогого; да и другие «пропащие души» из Нельской башни приходили за помощью в отель Ботрейи.
Неисправимые побирушки, калеки, бродяги — многие бедняки быстро проторили дорожку к ее дому и три раза в неделю приходили за горячим супом, хлебом и одеждой. На сей раз Анжелика не стала просить Деревянного Зада, чтобы он избавил ее от нищих. Помощь бедным считалась непременной обязанностью любой знатной дамы, а она так хотела помочь всем своим бывшим товарищам по несчастью.
И если нарочито дружеская манера Одиже с недавних пор стала тяготить госпожу Моренс, напоминая ей о незавидном прошлом служанки, то бедняки оставались ее братьями, «братишками», и она никогда не гнушалась перекинуться с ними парой слов на воровском жаргоне. Правда, понизив голос,
Разве можно забыть Нельскую башню, запах овощного рагу, кипящего в котелке, ссохшихся старушек, которые обгладывают мертвых крыс, принесенных испанцем Крысобоем? А безумные причудливые танцы папаши и мамаши Тру-ля-ля, пиликанье виелы, раскаты хохота, хриплые крики?..
Она открывала двери своего дома. И зимним морозным утром, в снежной тишине, когда зловонное дыхание нищих окутывало их густым облаком пара, смотрела, как эти люди, похожие на диких зверей, идут к ней.
— Нищета отвратительна, — говорил господин Венсан де Поль.
Да, они были отвратительны. Но Анжелика хорошо знала, как невзгоды, злоба и нужда могут опустошить и тело, и душу. Ведь когда-то она сама попала в этот страшный водоворот, из которого почти невозможно выбраться.
И добрый старческий голос, пробудивший свой век для милосердия, — голос преподобного Венсана нашел отклик в ее душе. «Бедняки… которые не знают, куда идти, что делать, которые оказались в тисках нищеты и которых — увы! — становится все больше, это мое бремя и моя боль!»
Опустившись на колени на каменных плитах, она мыла им ноги и перевязывала раны. Лишь они, да еще ее сыновья, будили любовь в ее ожесточившемся сердце.
Вскоре после истории с Легкой Ногой Анжелика повстречалась и с Черным Хлебом. Старик ничуть не изменился. Он был по-прежнему увешан раковинами и четками мнимого паломника. Пока молодая женщина перевязывала нищему незаживающую язву на ноге, тот сказал ей:
— Слушай, сестренка, я притащился, чтобы предупредить тебя: если ты дорожишь собственной шкурой, не след тебе туда шляться.
— Ты о чем, Черный Хлеб? Что я опять не так сделала?
— Ты-то ничего плохого не сделала. Зато твоя подружка…
— Кто?
— Подружка, она уж с неделю тебя обхаживает. Давеча сам видел, как она из твоего дома выходит.
Анжелика вспомнила, что в тот день к ней с ответным визитом приходила мадам де Бренвилье.
— Дама невысокого роста, в малиновой накидке?
— Вот уж не знаю, малиновая у нее накидка или нет, но кое-чего я знаю наверняка и вот говорю тебе: берегись ты этой пигалицы… как самого дьявола.
— Послушай, Черный Хлеб, это ведь мадам де Бренвилье, родная сестра лейтенанта полиции.
— Ну и пущай! А я тебе говорю, берегись ее.
— С какой стати?
— Это долгая история. Как-то раз на улице было холодно, а я заснул на паперти церкви Святой Оппортуны. Проснулся уже в Отель-Дьё. Одеяла, матрас, занавески, колпак на голове… моим вошкам никогда еще так тепло не было. Да только ходули никак меня не слушались… Пришлось куковать в Отель-Дьё… А что поделаешь!.. И была там одна дама, которая повадилась нас навещать. Приносила варенье, ветчину… добрая такая дама. Но что-то вот все больные, которые ели ее гостинцы, дохли как мухи. Ну, у меня-то глаз наметанный, я один это все и заприметил. И вот в один прекрасный день подходит она ко мне и говорит елейным таким голоском: «Вот немного сладостей, бедняжечка мой». — «Ну уж нет, — говорю я ей, — дудки, я пока что не собираюсь на встречу с Господом Богом! Не хочу помирать! Еще чего!» Ух, какие она глазищи-то вылупила! Адский огонь в них полыхнул. Потому я тебе и говорю: берегись, Маркиза Ангелов, это не та подружка, к которой стоит в гости ходить.