Антитезис
Шрифт:
— Ого, — повторил Дима, не отрывая взгляда от аквариума и подмечая некоторые детали: по задним и боковым стенкам струилась мелкая сетка трубочек — видимо, для регулировки температуры, снизу к мозгу тянулось несколько гофрированных шлангов и проводов с разноцветной изоляцией, — а почему он — один?
— Алоиз Скочинский, — со вздохом сказал Вирджил, — автор Машины, был странным человеком. Скрытным, немного сумасшедшим. Он предложил концепцию машины еще в семьдесят шестом, но был попросту осмеян своими коллегами и решил воплотить идею в жизнь самостоятельно. Всю жизнь проработав гистопатологом в институте морфологии, он не испытывал недостатка в, скажем так,
— А почему вы тогда не сделали их… а, я понял. Его убили, да?
— Нет, — Вирджил поморщился, — он прожил еще два года и, разумеется, все эти два года мы не оставляли попыток повторить Машину, как не оставляем и сейчас. Но Скочинский… не то, чтобы сломался… просто целью его жизни было — сделать эту Машину. И, когда он ее сделал — жизнь для него утратила смысл. Ему не было интересно повторять Машину, и, хотя его поставили во главе немалого отдела, фактически — небольшого института, он от руководства самоустранился и помощь его была минимальна. Я помню его — очень неприятный в общении, самолюбивый, упертый… язвительный… проще говоря — мерзкий старикашка. Неудивительно, что общаться с ним никто не любил, в последние годы он был просто невыносим.
Вирджил пожал плечами:
— Но у нас есть его записи, есть рабочая модель, мы со всем этим работаем, и… я думаю, успех не за горами. Жаль, конечно, что мы не узнали о Скочинском раньше. По слухам, он когда-то был вполне вменяемым и общительным человеком. Если бы он получил признание раньше, то вполне мог бы стать ученым мирового уровня и сделать множество других открытий. Одно только сочетание этого физраствора и электромагнитного поля, поддерживающее функционирование мозга, уже сделало бы его всемирно известным, а он, сделав это открытие, так и оставался безвестным кандидатом наук — он даже докторскую не писал. Ну, а теперь давай я тебе покажу то, зачем мы сюда пришли.
— Я думал, — Дима кивнул в сторону аквариума, — мы пришли за этим.
— За этим тоже, но это не главное. Видишь ли, при работе с записью воспоминаний, как с базой данных, пересылаются огромные объемы информации. Поэтому мы здесь. Вообще, нами запланирована прокладка терабитового канала в центральный офис, но дело это небыстрое. Но даже такой, самый быстрый на сегодняшний день канал, не обеспечит такого быстродействия, какое можно получить непосредственно на терминале главного компьютера Машины, — Вирджил сел за один из компьютеров, пошевелил мышкой. Экран засветился и на нем появилась уже знакомая Диме картинка чьей-то записи, изображавшая комнату с сидящими на рядах кресел людьми — то ли небольшой зрительный зал, то ли аудиторию. Некоторые из людей были обрисованы весьма схематично, некоторые — более подробно.
— Вот, — сказал Вирджил, щелкая мышью на изображении одного из людей, — мозг — удивительная база данных. В нем все плотно взаимосвязано, и, зацепившись за один конец ниточки, можно легко размотать весь клубок.
На экране вывалилось большое многоуровневое меню, Вирджил ткнул в какой-то пункт, в результате появилось заполненное текстом окно.
— Фактически, досье, — удовлетворенно сказал Вирджил, — мы эту информацию так
— Можно проиграть, — Вирджил пошевелил мышкой, — отдаленные воспоминания не так хорошо проигрываются, многие детали могут исказиться или даже совсем забыться, но…
— А, — Дима сглотнул, — эта картинка, ну, то, что на экране — она где формируется? В компьютере?
— В том-то и дело, что нет! Скочинскому удалось сделать так, что подключенный к машине мозг сам преобразовывает визуальные образы в понятное для обычного компьютера изображение. Это, кстати, одна из проблем, с решением которой у нас пока подвижек практически нет. Все-таки Скочинский был гением.
— Ага, — согласился Дима, лихорадочно размышляя. Картинка формируется в этом мозгу — в аквариуме? А зачем же тогда… Негромкая мелодия прервала его размышления и заставила вздрогнуть и напрячься. Но это был всего лишь телефон, — Вирджил выудил его из кармана, поднес к уху. Мужской голос сказал что-то неразборчивое и Вирджил вскочил, чуть не опрокинув стул, на котором сидел.
— Да ты что!? Когда!?
Голос буркнул что-то неразборчивое.
— Подожди, оставайся там! Я сейчас, — отнес телефон от уха, посмотрел на Диму.
— Посиди тут пока, — бросил взгляд на аквариум, на светящийся экран, — можешь пока посмотреть, поиграться. Я вернусь минут через десять, — и выскочил за дверь.
Дима пару секунд постоял у стола, потом сел на стул и уставился в экран. «Ну вот», — подумал он, — «как все просто». Вот она — чёртова Машина, без которой у них ничего не получится. А в карманах у него — шесть гранат. Поставить на десять минут и что — просто выйти на улицу? А почему нет? Пропуск-то у него свой. А потом начнётся заваруха, можно будет тихонько — через забор и в лес.
Дима осторожно оглядел потолок и стены в поисках камеры наблюдения. Ничего не увидел, и это его успокоило, хотя он и понимал — что зря. «Знаешь, какие камеры бывают — с булавочную головку», — сказал у него в голове Юлин голос. Но Дима от голоса отмахнулся и присмотрелся к аквариуму, точнее — к его краю. Очень толстое стекло. Сантиметров пять. Наверняка еще и бронированное — не факт, что даже гранаты… а там что? Под аквариумом в стене темнела ниша, ранее Димой незамеченная. Он зашел за стол, нагнулся. Там, в нише, что-то помаргивало светодиодами, тянулись какие-то трубки, провода. Что-то тихонько булькало и гудело, а еще, в верхней стенке этой ниши было маленькое стеклянное окошко, через которое было немного видно внутренность аквариума. И стекло в этом окошке было явно не такое толстое. Если сложить все гранаты в эту нишу… ну как все удобно складывается, прямо фантастика. Дима расстегнул куртку.
«Любая фантастика имеет под собой самое, что ни на есть, прозаическое объяснение», — сказала Юля. Дима услышал это настолько явственно, что даже вздрогнул и обернулся. Разумеется, никого в комнате не было. «Ну вот», — сказал он себе, — «первые признаки… шиза косит наши ряды, товарищи». Но задумался. Что там еще говорила Юля… а вот. Про двойное дно, которое больше, чем двойное. А ну-ка… Дима достал телефон, присел у стены, и, пользуясь сотовым, как фонариком, осветил стенки ниши. Хмыкнул, выпрямился. Тяжело вздохнул и сел в кресло. Всего-то.