Антитезис

Имранов Андрей Вадимович

— Впечатляет, — сказал Дима. Вирджил хмыкнул.

— За те три месяца, что Попков там проработал, на рабочем месте он появился ровно пять раз, из них три раза он приходил за деньгами.

— Во дает! — Дима удивленно посмотрел на Вирджила, — вообще оборзел, да? Да мне б такую зарплату…

— Так это ты. А Попков неоднократно говорил в узком кругу, что за такие деньги он согласен только приходить на работу за зарплатой. Что, собственно, и делал. Ему неоднократно намекали, что добром это не кончится, но — увы. Остался глух. Результат закономерный — ему указали на дверь.

Дима хмыкнул.

— Он еще в «Северсталь» устраивался, уже на десять тысяч, но там и месяца не проработал — зарплаты

ему сразу мало показалось, он попытался собственного работодателя загринмейлить и был выгнан взашей. Пробовал вернуться в «СДС», уверял, что все понял и готов вкалывать, как лось, за прежние тридцать тысяч, но ему не поверили.

— Я б тоже не поверил, — сказал Дима, — а потом?

Обломившись с большой зарплатой, он опять попытался создать бизнес сам — некоторые деньги у него еще оставались. Набрал в лизинг техники, арендовал склады и запустил лоу-костовую транспортную компанию. Идею и структуру он продумал хорошо, так что дела у компании сразу пошли в гору. Вот только от руководства он полностью устранился. Поставил управлять наемников и только тем и занимался, что стриг с компании бабки, да так, что несколько раз чуть сам ее и не задушил. Закончилось все вполне закономерно — директорам надоело убирать дерьмо за жадным владельцем, они обанкротили компанию, быстренько перегнали активы в свою, свежесозданную, фирму и свалили, оставив Попкова у разбитого корыта с кучей долгов. Все дома ему пришлось продать, жена от него ушла, и остались у него только две квартиры — одна здесь, другая — в Питере, некоторое количество ценных бумаг — в основном, неликвиды, да пара гектаров земли под Тулой. Дальше интересно?

— Ага!

Диме и в самом деле было интересно — неожиданно он поймал себя на мысли, что историю восхождения Василия Попкова к вершинам он слушал бы с куда меньшим удовольствием, чем историю его падения.

— Потом все стало для нашего героя еще печальнее, — Вирджил повернул голову к Диме и подмигнул ему, — знаешь анекдот про черную полосу в жизни — и еще более черную? Так и у Попкова. Крупные компании его, после истории с «Северсталью», и на порог не пускали, а средние… Попков, он ведь не дурак, далеко не дурак. У него всегда все было просчитано на десять шагов вперед, он и думать не думал, что уже находится в тупиковой ситуации. Он полагал, что у него есть надежный тыл в виде всех средних и малых предприятий России, в любое из которых его, с его-то опытом, примут с распростертыми объятиями на любых условиях. Вот только он не подумал, что психология представителей среднего класса отличается от хорошо знакомой ему психологии «хозяев жизни». Понимаешь?

— Ага, — Дима широко улыбнулся, кивнул, — его не взяли!

— Именно! Первой его попыткой была сеть ресторанов здоровой пищи «Гринбург». Хотя сеть — это громко сказано — две точки в Москве, по окраинам, и две — в Подмосковье. Годовой оборот меньше его бывшей месячной зарплаты. Уровень — чуть выше плинтуса. Но выбрал Попков эти рестораны не случайно — он хорошо оценил и потенциал идеи, и низкую конкуренцию в этом сегменте. Так что решение было грамотным, и, встань он у руля в полную силу, мог бы и в самом деле за год поднять этот бизнес на всероссийский уровень — как он обещал владельцу «Гринбурга» на собеседовании. Ха! Хотелось бы мне посмотреть на лицо Попкова, когда он получил явный и недвусмысленный отказ.

Дима заулыбался — представлять это растерянное лицо совершенно незнакомого ему Василия Попкова было почему-то очень приятно. «Ох и свинская же штука — человек», — подумал он и тихонько засмеялся.

— Он сделал еще несколько попыток, но результат был тот же — осторожные, пуганые жизнью представители среднего класса однозначно предпочитали синицу в руке. Ну и тон разговора он во всех случаях выбирал

однозначно неверный — не стоит постоянно намекать человеку, от которого что-то хочешь, что он перед тобой — ноль без палочки. Ему надо было направиться в какую-нибудь тонущую компанию, хозяину которой уже было бы нечего терять, но понял он это уже слишком поздно. Кредит, обеспеченный собственной квартирой, он к этому времени проел; плюс ему еще один геморрой добавился — он человека сбил. Не насмерть, но — по пьяни, так что доблестные наши гайцы пол-печени ему выклевали, а вторую половину он сам добил — запил.

Вирджил свернул с Варшавского шоссе, по ощущениям Димы, не доехав до МКАД с полкилометра.

— Видимо, спьяну он и решился на то, на что решаться надо было намного раньше, либо вообще об этом не думать — попытался продать кой-какую конфиденциальную информацию. Нетрудно догадаться, что в «Росэнерго» он много чего узнал такого, на что всегда найдется покупатель. Но продавать такую информацию — дело опасное, в чем Попкову тут же пришлось убедиться. И загремел он в больницу с множественными переломами и ушибами.

Покачиваясь на «лежачих полицейских», джип проехал пару кварталов, завернул во дворы и остановился. Дима огляделся — вокруг теснились друг к другу серые глыбы советских многоэтажек. Вирджил заглушил машину и полуобернулся к Диме.

— По выходу из больницы, нашего героя поджидал еще один сюрприз — в дверях его квартиры стояли другие замки. И вообще, была она уже не только не его, но даже — не его кредитора. Вот такая история. Как, ты все еще думаешь, что опыта и денег достаточно для процветания?

Дима пожал плечами.

— Видимо, недостаточно. Мне надо подумать, я пока еще не понял, что нужно добавить к опыту и деньгам, чего не было у Попкова. Кстати, что с ним дальше-то случилось? Я так понял, он еще не помер, раз мы к нему приехали?

Вирджил почесал пятерней.

— Из больницы он вышел три месяца назад. Это было дно. Тогда у Попкова оставалось только два варианта — либо сдохнуть, либо попытаться как-то выбраться обратно. Он выбрал второй. Ему удалось отстоять землю под Тулой, хотя банк настаивал на аресте всего имущества. Он обменял ее на квартиру в этом районе, бросил пить. Допускаю, что он бы и сам выкарабкался, хотя это еще вилкой в рюмке с водкой написано… А потом… потом я предложил ему работу.

Дима удивленно посмотрел на Вирджила. Тот поймал Димин взгляд и довольно ухмыльнулся.

— Я давно следил за ним. Плохо, когда человек с таким опытом и потенциалом заканчивает свои дни на привокзальной помойке. Впрочем, выбери он этот путь, никто бы ему мешать не стал, но он решил… впрочем, пусть он сам тебе рассказывает. Пошли.

Дима кивнул, вышел из машины и направился вслед за Вирджилом к ближайшей многоэтажке. Вирджил подошел к подъездной двери и начал нажимать кнопки домофона, но тут дверь внезапно распахнулась, выпустив наружу давно небритого мужчину в темном пальто и засаленной «пидорке». Вирджил, хмыкнув, поймал дверь и обернулся к Диме. Лукшин, кивнув, шагнул в сторону, пропуская вышедшего из двери, вот только тот, подойдя вплотную к Диме, вдруг остановился. Глянул на него пустым бессмысленным взглядом и сказал тихонько:

— Но, в кого бы он не превращался, он всегда делал себя больше остальных. Поэтому Гайавата нашел его, — хихикнул, отвернулся и, сутулясь, пошел куда-то в сторону неожиданно быстрым шагом. Вирджил проводил его нахмуренным взглядом.

— Чего он тебе говорил? — спросил он недовольно, когда Лукшин зашел внутрь подъезда.

— Чушь какую-то нес, — пожал плечами Дима, — пьяный, наверное.

И, только сказав это вслух, осознал смутно беспокоившую его странность — от прохожего не пахло. По крайней мере, не пахло так, как пахнет от пьяных.