Антитезис
Шрифт:
— Ладно. Пусть так. А почему вы решили, что я могу стать ее певцом?
Вирджил пожал плечами:
— Это не я так решил. Фактически, я даже не знаю, кто это решил. Но почему — примерно представляю Ты подходишь под критерии. Во-первых, ты еще не состоявшийся «певец». Во-вторых, в тебе есть — в совершенно зачаточном виде — то, что мы называем «крылатый язык» — способность производить вирусы сознания. И в-третьих, очевидно, кто-то (мне незнакомый) уверен, что у тебя есть шанс принять нашу идею.
— А-а, — сказал Дима негромко, — а если не приму?
Вирджил ухмыльнулся и сказал с нарочито грузинским акцентом:
— Низамэнимых людэй нэ биваэт.
И, далее — нормальным голосом:
— Насколько я знаю, таких, как ты, сейчас в работе около двадцати человек. И это вроде как только первая партия.
— Вот как… — сказал Дима и задумался.
— Да, в тебя действительно вкладываются большие средства. Пусть на фоне ежегодного оборота нашей компании эти средства практически незаметны, для тебя они достаточно велики. Ты и в самом деле столько не стоишь. Но недостаточно ценен ты в рамках ныне действующей экономико-социальной модели. Для нас — ты достаточно ценен. И мы рассчитываем вернуть вложенные средства с дивидендами.
— А почему — так? Как я должен прочувствовать вашу «идею», если я не читаю книги по теме, а общаюсь с какими-то левыми людьми?
— Мог бы и сам догадаться. Впрочем, я сам виноват, со своим «принять идею». Видишь ли, принимать идею должны те, кто будет читать твои статьи. Или книги, не знаю. Но для этого ты должен быть не просто «принявшим идею», ты должен быть носителем этой идеи. Она должна сама зародиться в тебе, быть лично твоей, а не навязанной кем-то. К этому мы и стремимся. Точнее, стремлюсь я, а ты — теряешься в догадках.
— Уже лучше. А почему именно эти люди?
— В них наиболее ярко проявляются те человеческие черты, отношение к которым ныне господствующего строя коренным образом отличается от нашего к ним отношения.
— Не понял, — хлопнув глазами, сказал Дима.
— Потом поймешь, пока просто запомни. Логично предположить, что всякий строй выдвигает на свои вершины тех людей, к человеческим качествам которых благоволит. Спорить будешь?
Дима подумал, помотал головой.
— Нет. Звучит логично.
— Хорошо. Вчера ты отказался от предложения помочь тебе подняться на вершину. Сказал, что лучше сам. Наверное, ты знаешь, какие качества нужны для достижения успеха?
— Я не уверен, что знаю.
— И тем не менее?
— Их много, я думаю. И важны их сочетания. Можно быть умным и настойчивым, но трусливым. Или смелым, но глупым. И так, и так — не получится.
— Ладно, — Вирджил нахмурился, — тогда скажи, какие качества важнее всего? Имея которые, ты не сможешь не достичь успеха?
Дима думал на эту тему неоднократно, поэтому ответил быстро:
— Опыт и деньги. И не спрашивайте меня, как я их должен получить, если я еще неуспешен.
— Какая совершенная в своей нелепости мысль! То есть, ты полагаешь, что залогом успеха является успех?
— Ну… да. Эти два его составляющих.
— Вот задачка…, — Вирджил
Схватил со стола трубку.
— Наташенька, у меня в десять встреча… перенеси ее, пожалуйста, на вечер… да, в пять годится. Спасибо
Положил трубку и пошел одеваться. Дима, вздохнув, потянулся за своей курткой.
Уже знакомой дорогой спустились в подземный гараж, сели в машину, выехали на улицу.
— И к кому мы сейчас едем? — сумрачно поинтересовался Лукшин. Он ожидал, что Вирджил либо отмолчится, либо скажет что-нибудь незначащее, типа «к очередному интересному человеку», но Вирджил ответил:
— К Василию Попкову. Слышал это имя?
— Не уверен, — Дима задумался, — упс! Это… «Росэнерго», что ли?
— Да, он самый. Что ты там только что говорил про гарантию успеха? Опыт и деньги, ты говорил? Человек, который, без блата и протекций, проделал путь от IT-специалиста до совета директоров… как думаешь, у него достаточно опыта?
Дима кивнул.
— Думаю, да.
— А можешь себе представить, сколько он денег зарабатывал?
— Много?
— Не то слово, — Вирджил хохотнул, — вспомни-ка, репортер ты наш, сколько с него шантажисты трясли за те фотки?
Лукшин напряг память.
— Э… пять миллионов, кажись?
— Да, пять миллионов долларов. Причем, он их заплатить собирался, и заплатил бы, если б у шантажистов от жадности крыша не съехала.
— Ну, нормально, — сказал Дима, — а что с ним стало-то? Как он из Росэнерго ушел, про него писать перестали. Я думал, он за границу свалил.
— Ну, из Росэнерго он не сам ушел, конечно. Ушли его. Первое время он ничего не делал — водными лыжами увлекся, по курортам мотался, роман писать начал и все такое. Потом банк в Москве открыл — «Антара-Банк», но не пошло у него дело. Тут я его, в принципе, не виню. Все-таки совсем другие масштабы, совсем другая специфика. Мне кажется, из Шумахера бы тоже не слишком пилот самолета получился. Так что с банком он прогорел и прогорел сильно — вогнал кучу денег в «серые фишки», где-то там поторопился, документов не успел собрать, на него контролеры наехали, клиенты начали вклады забирать, ну и покатилось.
Джип выехал к Варшавке и свернул налево — от центра. Дима удивленно поднял брови, — «не в центре… за городом живет, что ли?», — но промолчал. Вирджил продолжал:
— Где-то с годик он опять бездельничал, но потом деньги начали кончаться. Точнее, деньги у него кончились намного раньше, он в долг жил. Поначалу-то ему деньги охотно давали и много. Вот потом уже — не очень. А дома содержать надо? Надо. Жену кормить-одевать-по раутам выгуливать надо? А как же. Короче, устроился наш магнат на работу. Коммерческим директором в «СДС». Немаленькая фирма, нефтью занимается, филиалы по всей стране и в ближнем зарубежье парочка. До «Росэнерго» ей, конечно, далеко, но и не шарашкина контора какая-нибудь. На руки ему там тридцать тысяч в месяц положили… уж не рублей, понятно… как тебе зарплата?