Антикиллер-2
Шрифт:
– У нашего народа обычай мести свят, – четко произнес он, переводя взгляд с Литвинова на Лиса и обратно. – Маленькую нацию уничтожить просто, спасти ее может только то, что она никому не прощает обид. Потому мы приехали сюда, рассчитаться за войну. Вчера у нас ничего не вышло, мой друг и брат погибли, я сижу в наручниках, но это ничего не значит: пока хоть один из наших жив, будет литься кровь тех, кто воевал на нашей земле.
Террорист откашлялся, было видно, что он не привык к столь длинным речам.
– Но это не личная месть: чеченцы мстят русским, исполняют вековой
Чеченец замолчал. Он сказал все, что хотел. Теперь он мог только ждать ответа.
– На Коране? – переспросил Литвинов. Он воевал в Афганистане и хорошо знал, что это означает.
Террорист кивнул.
– А ты решаешь такие вопросы? – вмешался Лис. – Кто поручил тебе снимать месть?
– Если я скажу, что поклялся на Коране, братья поймут меня и выполнят мое обещание. Если нет – я пущу себе пулю в висок.
Лис сделал знак Литвинову, и они вышли в коридор.
– Что скажешь? – спросил Коренев.
– Это был бы выход... Иначе они доберутся до моих ребят... Или начнут убивать всех милиционеров подряд, кто под руку попадется... Идешь в форме – бах!
– Чего стоит его клятва?
– Если правильно провести процедуру, то это очень серьезно. Хотя...
– Понятно...
– Но здесь к клятве добавится месть. Они переключатся на Джафара – это сто процентов. А мы выгадаем время. Мы ведь клятв никаких не даем...
– Верно... Но как это сделать? Не побег же ему устраивать!
Литвинов, кивнул. Ясное дело! Только в кино сотрудников", упустивших; преступника, по-отечески журят и им же поручают исправить свою ошибку и изловить беглеца. В реальной жизни вышибут без пенсии, как пить дать!
Оперативники задумались, но ненадолго.
– Подожди! – Лис хлопнул товарища по плечу. – У него же есть адвокат! Господин Чекулдаев звонил с утра, объявил, что родственники поручили ему осуществлять защиту! Это же он его имя назвал!
– Быстро! И знали, кого взять! – Литвинов выругался.
Чекулдаев был бандитским адвокатом. Его услуги дорого оплачивались, но окупали себя: он ломал самые «железные» дела, добивался освобождения из-под стражи самых отпетых негодяев без единого светлого пятна в биографии. Особо высокой юридической квалификацией он похвастать не мог, но почему-то его аргументы безотказно действовали на прокуроров и судей.
– Если Котов «забудет», что пистолет выскочил именно у Шерипова, то на нем ничего и не остается. Да если и не забудет... Ствол там так залапали, только наши пальцы и найдут. А он от всего откажется. Ну был в подъезде, ну бежал. И что? Стрелял второй, которого убили. И оба пистолета его. Наш того, второго, может, и не знает!
Литвинов кивнул:
– Да, Чекулдаев вытащит его без всякого побега...
Они вернулись в кабинет.
– Значит, так, – объявил задержанному Литвинов. – Сейчас я привезу Коран, ты поклянешься, что ваша группа разделается с Джафаром и тут Же уберется из города, не причинив никому зла. Потом мы позволяем адвокату вытащить тебя под подписку. Согласен?
– Слово мужчины, – важно ответил тот.
Лису показалось, что на каменном лице мелькнуло выражение превосходства. Возможно, он ошибся. Но Шерипов заметно расслабился и даже попросил закурить. Дружба дошла до того, что Лис снял с него наручники. Точнее, наполовину снял. Вначале своими «браслетами» приковал одну руку к батарее, а потом расстегнул литвиновскую пару.
– Боишься? – усмехнулся чеченец, разминая освободившуюся руку и закуривая.
– Чего мне бояться... На окне решетка, внизу пост, без пропуска никого не выпускают.
– Зачем же так сделал? – продолжал улыбаться Шерипов.
Действительно, зачем? Еще совсем недавно он не стал бы прибегать к подобным мерам предосторожности. Лис поморщился. Ему стала неприятна собственная осторожность, оправдывающая издевательскую ухмылку чеченца.
– Пиджак не хочется пачкать, рубашку мять, – ровным тоном пояснил он.
– Кто знает, что у тебя на уме...
– Аллах знает.
– Но мне не говорит. – Коротая время. Лис стал писать задания сотрудникам отдела по РД «Обочина». Задержанный молча курил.
Через час вернулся Литвинов. Кроме Корана, он привез муллу из местной мечети. Увидев священнослужителя, Шерипов изменился в лице: одно дело нарушить клятву, данную неверным, и совсем другое – служителю Аллаха... Но отступать было некуда, и он выполнил то, что обещал.
– Джафар в «Тихом Доне» обедать любит, – в пространство сказал Лис, когда клятва была принесена. – С официанткой Нинкой у него любовь была. Она на Нахаловке живет, рядом дом ее родителей, сейчас он пустой...
Задержанный внешне не проявлял интереса, но было заметно, что он жадно впитывает каждое слово.
– На Голубых прудах есть дача с колоннами, – Лис направился к выходу.
– Там он тоже частенько отдыхал.
К концу дня Шерипова освободили под подписку о невыезде. Чекулдаев чувствовал себя именинником.
– Сегодня с вами было очень приятно иметь дело, – церемонно сказал адвокат Лису. Чекулдаеву было под пятьдесят, в эпоху социалистической законности его имя не сияло на небосводе отечественной адвокатуры, напротив, неоднократно фигурировало в грязных историях, связанных с МИКСТом, приобретением по дешевке имущества подзащитных и траханьем их жен. В новую эру он расцвел, приобрел внешний лоск и респектабельность, во всяком случае, ее подобие. Массивную фигуру покрывал хорошо пошитый костюм, дорогие дымчатые очки в тонкой оправе маскировали простоту крестьянского лица, даже заметная плешь на яйцеобразной голове вдруг покрылась волосами. Поговаривали, что это результат баснословно дорогой пересадки.