Антикиллер-2
Шрифт:
Сам Шакал надел джинсы, тесный, еще школьный пиджак, не очень мятую клетчатую рубаху и одолженный у соседа широченный галстук. Дома ему наряд понравился, но сейчас, на фоне общего убожества, он почувствовал себя клоуном, с дурацкой марлевой нашлепкой на зашитой щеке. Его затея провалилась, красивым обряд не получился и получиться не мог: даже если купить гроб за десять тонн «зеленых» и пристроить в хвост «Кадиллаку» десяток крутых тачек, то где взять людей с мужественными лицами чикагских гангстеров? И куда деть расхристанную деревенскую родню? Шакал уже жалел о своей непрактичности и злился, думая, что умнее было поступить так, как Боксер и Погонщик.
Процессия миновала ворота кладбища. Слева, у центральной
Вопреки песне, которую молодые бандиты с удовольствием горланили на каждой пьянке, никто не грузил «пехотинцев» бабками, квартирами и крутыми тачками. Когда ты только пришел – ты никто, рядовой «бык», «солдат», «торпеда». К тебе присматриваются и прикидывают – чего ты стоишь. Проявил себя в деле: не струсил на разборке, лихо махался, завалил чужого «быка» – тогда тебя заметят, выделят, поддержат... Отдадут чью-то старую тачку или отобранную за долги, деньжат подбросят. И старайся дальше, теперь ты весь на виду, и поручения тебе дают посерьезней. И порискованней.
Если все складывается удачно, останешься жив и провернешь пару-тройку важных дел, тогда и машину поменяют, и заработок увеличат, а то и включат в долю какой-то «подкрышной» конторы. А дослужишься до бригадира, тогда и сотовый телефон, и новенький «мере», и право голоса на сходняках, и квартира. Не опалишься да не словишь «маслину» или пику, тогда через пару лет можно свой дом строить, это теперь модно. Только до такого уровня мало кто доживает. Вот Ермолай сразу сыграл в ящик...
Когда доехали до места и стали разгружать «Кадиллак», далеко сзади раздался резкий удар, потом другой, потом неожиданные и неуместные здесь хлопки, будто кто-то мочил из автомата в несколько стволов. Все обернулись, хотя разглядеть ничего за деревьями было нельзя, и вдруг выстрелы раздались совсем рядом – одна очередь, вторая, третья... Ошеломленный Шакал увидел, как слетели с мотоцикла Чича и Реготун, разлетелось стекло на одной из «бэшек» и упал стоящий рядом пацан, потом сноп огня рванулся из земли рядом с пестрой толпой пьяной родни, уши рванул гром, крики, визги и плач. Испуганные люди разбегались в разные стороны, кое-кто падал, пытаясь спрятаться от пуль, но все уже кончилось.
– Вон они, вон, падлы! – заорал Ушастый, тыча куда-то пальцем. – Двое, уходят! Уходят! Держи их!
Но никто не бросился в погоню, и сам Ушастый не трогался с места. Когда Шакал наконец вышел из ступора, нападавшие скрылись.
Расстрел на кладбище вызвал в городе волну возмущения. Такого здесь еще не случалось. Во время похорон традиционно наступает перемирие, и даже месть справляется, когда пройдут сороковины. Случившееся стало грубым нарушением всех общечеловеческих норм и правил. У Шакала погибли три человека, у Севера – два, не считая многочисленных раненых. Каждому идиоту стало понятно, что это месть Джафара. Криминальный Тиходонск встал на дыбы. Воры, «спортсмены», неорганизованные «отморозки» объединились единой целью и использовали все свои возможности для поисков дагестанца.
Железнодорожный и речной вокзалы, автостанции, аэропорт перекрыли патрули крепких парней с угрюмыми недобрыми лицами – словно дружинники приснопамятных времен, только без красных повязок, надевать которые братве западло. Они с холодной вежливостью проверяли документы у кавказцев, некоторых забирали на разбор или приводили в милицию, которая в принципе должна поддерживать подобную активность граждан. Такие же патрули стояли на ведущих из города трассах возле постов ГАИ, усиливая
Такое уже было, когда застрелили Тахира. Чтобы не обострять обстановку, милиция получила указание не препятствовать правоохранительной самодеятельности. Тем более что количество краж, разбоев и других преступлений в патрулируемых добровольцами местах резко пошло на убыль.
Систематическим проверкам подвергались рестораны, ночные бары, казино и другие злачные места, причем в отличие от вокзалов здесь кавказцам было лучше не попадаться суровым самодеятельным патрулям. Информаторы братвы вынюхивали обстановку в гостиницах, ночлежках, притонах и «малинах». Рано или поздно тиходонский криминалитет выйдет на след Джафара, потому что тому просто некуда было деться.
Искала Джафара и милиция, но шансов у нее было поменьше, потому что этот розыск велся параллельно с выполнением других многочисленных заданий, а у братвы задание было единственным. Лис и Литвинов, как всегда, работали нестандартно. Они попросились на встречу с Крестом и были немедленно приняты. Во избежание кривотолков и неправильного толкования смысла их разговора Крест пригласил Севера принять участие в «стрелке».
Встреча произошла в офисе «Движения», но милиционеры предложили перенести ее из уютного, обставленного кожаной мебелью и возможными микрофонами кабинета на площадку пожарной лестницы. Предложение было встречено с полным пониманием, и высокие договаривающиеся стороны переместились на кафельный прямоугольник между этажами, на котором, как ни странно, не валялось ни одного окурка.
Здесь было тихо и пахло свежей побелкой. Лис в своем обычном наряде и Литвинов в джинсах и короткой куртке из кожзаменителя стали с одной стороны, Крест и Север в строгих костюмах и при галстуках – с другой.
– Чисто у вас здесь, – осмотрелся Литвинов. – Наши бы уже навалили окурков да на стенах что-нибудь написали...
– Это просто не успели, – пояснил Север. – Только на днях побелили...
– Значит, проблемы с культурой кадров у нас общие, – усмехнулся командир СОБРа.
– Вы ищете Джафара, – утвердительно произнес Лис. – Мы ищем группу чеченцев-террористов. Возможно, Гуссейн знает про них. Если вы нападете на след, дайте знать. Если мы узнаем, где Джафар, сообщим... Всего расклада он раскрывать не стал.
Крест на некоторое время задумался. Сотрудничество с ментами – это козлятничество, сдавать им кого-то – прямое стукачество. Воровской «закон» однозначно запрещал такое. Сейчас Кресту следовало ответить что-нибудь типа: «Я что, начальник, в „шестерки“ к тебе записывался? Расписочки давал? А если нет, то давай каждый свое дело делать: ты – ментовское, я – воровское...»
Несколько лет назад он так бы и сказал. Но с тех пор много воды утекло. Лис и Литвинов не простые менты, они парни крутые – где по закону не достанут, без всякого закона прищучат... Вон, как Амбала разделали... А сотрудничество... Какое это, к псам, сотрудничество! Сейчас интерес общий, что Джафар, что чеченцы – все одно нехристи, их сдать не в падлу... А ссориться с этими двумя резону нет.
Крест посмотрел на напарника. Север едва заметно кивнул.
– Лады, – неохотно согласился пахан. Ему все же приходилось преодолевать себя.
– И еще, – Лис умел добиваться того, что ему нужно, по крохам, по каплям... – Если Джафара возьмут без нас... Схватят на улице или в каком-то районе. Мало ли как еще... Короче, чтобы прищучить его за стрельбу в больнице, нужны официальные показания...
– Да вы что, начальники, дружинников своих хотите из нас сделать? – вскинулся Крест, хотя и максимально смягчив выражения. – Может, еще в народные заседатели изберете? Нам для этого пса приговор не нужен, его уже приговорили! Пусть только в общую камеру попадет!