Антиглянец
Шрифт:
– А я не хочу ждать! Я хочу сейчас! Вот у вас платье Карен Миллен, как в апрельском журнале. И я такое хочу. Почему мне нельзя? Почему я не могу купить то, что вы публикуете? И почти никто у нас в городе не может. Я подделки похожие ищу у нас на рынке. Думаете, я не вижу разницы? Я посмотрела сегодня, сколько сумка Луи Виттон стоит настоящая! Мне что, надо ждать, пока я состарюсь? Мне в сорок лет эта сумка не нужна будет!
– Это ты сейчас так говоришь. И в сорок лет захочется. Если нужна будет, купишь. Я не отговариваю, но ты пойми – это всего лишь сумка. Просто кусок тряпки с логотипом. Вещь, а не цель жизни! И ты заработаешь на
– Но вам же не скучно! Вы тоже вещам служите! Я в каждом вашем письме читаю про бренды. И я бы тоже хотела так жить – быть главным редактором, ездить везде, покупать платья, с миллиардерами встречаться. Но я не такая умная, как вы! У меня образования нету. А шопингом заниматься – это у меня бы получилось. Это мое!
Вот так. Она, маленькая моя девочка, считала, что мы молимся одним богам. И я была для нее не божеством, а служителем культа тряпок. Иерархом гламурной церкви. Кадила перед алтарем, сложенным из сумок Луи Виттон, туфель МакКуин и платьев Карен Миллен. Как бы ей объяснить, что глянцевый журнал – это не каталог вещей, а концепция, идеи, статьи…
Ха, идеи?! Это я дура, если думала, что кто-то покупает «Глянец», чтобы прочесть про Ульяну Лопаткину, а не про Ульяну Цейтлину.
Я чувствовала себя совратителем малолетних. Ведь это я, лично я, паковала ей эти тряпки в шуршащие упаковки культурных ассоциаций! Я лично наводила глянец на ценники. Ксения была моим ребенком, который принял первое причастие из моих рук.
– Давай закончим сейчас. Мне надо собираться. Я подумаю, что мне с тобой делать. Завтра поговорим, хорошо?
Ксения шмыгнула носом.
– А вы опять уходите, да? Ой, я совсем забыла! Вам звонили от какой-то Анны Андреевны. Просили передать, что она вас приглашает на концерт.
Черт, какой еще концерт? Я набрала номер Волковой.
– Добрый вечер, Алена, рада вас слышать. У вас все в порядке? Девочки как, ведут себя хорошо?
– Да, мы всю программу выполнили.
– Прекрасно. Я хотела вас пригласить на «Рапсодию». Я билет Аркадия Владимировича оставляла для приятеля одного, но он не прилетел.
Боже мой, еще один билет в высший свет, о котором я не могла и мечтать. Теперь у меня их два. И что делать? Сказать «нет» Волковой? Отказать Мишке? Интересно, что это за приятель, который не прилетел? Канторович, что ли? Нет, у него должен быть свой билет. Если он прилетел… А если он прилетел, тогда лучше идти с Мишкой! Я видела в Интернете фотографии с прошлогодних приемов – там гости сидели компаниями за столом. Я не могу пойти с Волковой. Не могу я сесть за один стол с Канторовичем и Настей. Просто не могу, и все – без объяснений. Чтобы Ведерникова сверкала мне в лицо своей коллекцией бриллиантов?! Фиг ей!
– Аня, меня уже пригласили… У меня есть билет.
– Как это вам удалось? Вы же от журнала не аккредитовывались. Или я чего-то не знаю?
– Меня друг пригласил. Он тоже в Лондоне.
– Все-таки я была права по поводу вас…
Черт, надо было идти с ней. Сейчас будет расплата.
– Что вы имеете в виду? – спросила я осторожно.
– Что вы четко идете к своей цели. Вы молодец! Правильно понимаете, что главный редактор такого проекта, как «Глянец», обязан быть на мероприятии, где собираются статусные люди. И вы решаете вопрос самостоятельно, за счет своих ресурсов. Я это уважаю, Алена, очень уважаю. Думаю, у нас получится
Полозов во фраке был безупречен. Никогда не видела его таким. Таким роскошным… Нет, таким неотличимым от общей массы олигархов. Вот что значит вещь. В этой официозной униформе, стирающей различия между мужчинами, Полозова можно было принять за любого из списка Forbes. Даже спина распрямилась – обычно Мишка, привыкший пригибаться к экрану компьютера, сутулился. С женщинами не так: если не по платью, то по каратности камней можно точно определить, кто тут за каким номером замужем, а кто просто так пришел – в поисках бюджета из списка Forbes.
Всю дорогу от отеля Полозов молчал. Даже не спросил меня про Аль-Файеда.
Он и теперь стоял мрачный. Мы курили. Я фиксировала знакомые лица – Парфенов в бабочке, Познер, Тиньков, Максим Покровский, Маша Цигаль в черном платье, Дарья Жукова, знаменитый дизайнер джинсовых штанов и одновременно врач-натуропат, тоже в черном на бретельках… Какой странный состав гостей. Прошла Водянова, которая модель, вместе с лордом Джастином Порманом, который муж. Лорд улыбался какой-то блаженной улыбкой, адресованной в пространство, никому и всем. Очень похож, кстати, на тех веселых парней, которых я видела вчера в Сохо. А что им, они тут круглосуточно зажигают. На наших было больно смотреть. Такие мрачные лица, как будто кто-то умер. У них же праздник. Или я не в курсе?
– Может, не пойдем? – вдруг спросил Мишка.
– Как не пойдем?! А чего мы тогда приехали?
– Настроения что-то нет.
– Да ладно. Сейчас выпьешь, и появится, – я пыталась его развеселить.
– Ты чего вертишься? – Он заметил, что прячусь за его крахмальной манишкой. Мишку я использовала как щит, чтобы случайно не напороться взглядом на… на кого-нибудь из знакомых.
– Миш, пойдем, а? – я потянула его к дверям, обернулась.
Прямо напротив меня стоял Канторович. Я с размаху плюхнулась прямо в темную глубину, в ледяную черноту его глаз – такой темной бывает прорубь в январе, обжигающе-холодная, пугающая, затягивающая. Руки покрылись мурашками. Я слишком легко одета. Надо было взять кофту.
– Добрый вечер, Алена! – громыхнуло в воздухе. И даже не раздумывая, я шагнула в сторону от Мишки. Прямо под черные дула этих враждебных глаз.
– Борисова, ты куда? – дернул меня Полозов, но я уже не слушала его.
– Здравствуйте, Александр Борисович! И вы здесь! Откуда в наши края? Вам же президент запретил ехать в Лондон! Или на вас это решение не распространяется? – Я дерзила. Откровенно нарывалась. Но не могла ничего с собой сделать.
– Я мимо пролетал. Случайно. Очень рад вас видеть, – он взял мою руку, подержал с секунду, как будто раздумывая, что с ней сделать. Пожал слегка и отпустил. Не поцеловал. Ну, это понятно. Теперь можно не притворяться.
– А, Алена, вы уже здесь! А мы буквально только что подъехали, – это была Волкова. Ее я не сразу заметила.
В черном длинном платье, на шее – колье. А рядом с ней – Настя. В белом платье с черными кружевными крылышками-рукавами. Мой черный ангел.
– Сто лет тебя не видела, Алена!
И я тебя бы столько же. Ведерникова чмокнула воздух возле моей щеки, чтобы не испачкать меня и не нарушить целостность глянцевого панциря своих губ.
Канторович смотрел на нас. Развлекался этой сценой.