Ангрон: Раб Нуцерии
Шрифт:
— Думающие машины, — с отвращением произнес Магон.
Все многочисленные ветви человечества, даже фантасмагорические техножрецы Марса, в едином порыве пресекали любые попытки возродить ИИ — изуверский интеллект, который в давно минувшие века был повинен в немыслимых зверствах.
— Эти существа рождены технологией, верно. Однако ведет их нечто иное. Изучив сигнал, который передавали тела, а также их анатомию, мы пришли к выводу, что геннцы не просто автономные машины, которые притворяются живыми людьми. Ими, их мыслями и движениями удаленно руководит человеческий разум.
— Например, стоять толпой между нами и их городами, — сказал Магон.
— Именно, — кивнул с улыбкой Галан. — Вполне возможно, что население планеты, истинное население, составляет не больше тысячи душ, а все остальные миллионы — их марионетки. Воистину необычайно.
Центурион мысленно вернулся в кристальный купол, где космодесантники встретились с Уной, и припомнил причудливую синхронную манеру, в которой геннцы произносили свои елейные речи.
— Мерзость.
Галан фыркнул и сухо рассмеялся, качая головой:
— Неужели ты полагаешь, будто мы так сильно отличаемся от них? Оба наших вида выделили из человеческого рода и преобразили в нечто большее. Нас — гений Императора, а их — технические достижения. Наши виды — великолепное произведение научной мысли и силы воли, и все же ты порицаешь лишь один из них, капитан. Не считаешь ли ты мерзостью и себя?
Магон пребывал отнюдь не в том настроении, чтобы вступать с апотекарием в полемику.
— И какое все это имеет значение? — сказал он, скрещивая руки на груди. — Это ничего не меняет.
— Касательно приведения планеты к Согласию — нет, — признал Сурлак. — Однако для наших усилий по созданию рабочей копии Гвоздей это меняет все.
По спине центуриона пробежал холодок.
— Объясни.
— Труднейшее препятствие на нашем пути состоит не в сложности воссоздания механической части имплантатов. Технология ничем не отличается от той, что используется при изготовлении любого протеза или иной аугментации. На чем мы в действительности споткнулись, так это на принципах сопряжения имплантатов с живым мозгом. Здесь отсутствие шаблонов этой археотехнологии ощущается наиболее остро. Описание таких устройств содержалось в нескольких стандартных шаблонных конструкциях, но они считаются утерянными со времен Долгой Ночи, и большинство из них, боюсь, навсегда.
Галан взглянул на Магона:
— Кома примарха, это прискорбное событие, от которого и по сей день не в силах оправиться легион, дала мне беспрецедентный шанс изучить Гвозди Мясника и понять, как именно они расширяют возможности нашего повелителя.
Магон подобрался, услышав, что брат назвал недуг, насланный проклятыми имплантатами, расширением возможностей, но смолчал.
— Будто по наитию, я сопоставил данные, собранные с геннцев и Ангрона, и обнаружил, что во многих аспектах они перекликаются друг с другом. Мы полагаем, что технология, которую используют геннцы, основана на той же линии стандартных шаблонных конструкций, что и улучшения примарха. А значит, с помощью их наработок мы наконец-то сможем изготовить работоспособный прототип Гвоздей и впоследствии
— И ты собираешься использовать их, — медленно проговорил центурион, с ненавистью глядя на выпотрошенного андроида на столе, — использовать этих тварей, чтобы создать копию Гвоздей.
— Рабочую копию, — кивнул Галан, принимая инфопланшет из рук слуги и быстро его просматривая. — Все верно.
В голове Магона визжащим штормом пронеслись тысячи мыслей. Это все-таки произошло. Сурлак нашел способ воспроизвести Гвозди Мясника и обречь весь XII легион.
— Ты не способен его вылечить, — проговорил он с горечью. — Не так ли? Примарха. Иначе уже давно бы излечил. Все твои старания удалить эти клятые имплантаты, которые сводят его с ума, убивают его, — все они провалились.
— Имплантаты нельзя удалить, — спокойно ответил апотекарий. — Это убьет его наверняка.
— Ты потерпел неудачу, — продолжил центурион, — и теперь тебе только и остается, что заразить весь легион тем же безумием, что терзает отца.
Галан аккуратно положил инфопланшет и обратил все свое внимание на Магона:
— Если под этим ты подразумеваешь исполнение воли нашего генетического отца, сотворенного самим Императором и от имени Его распоряжающегося судьбой легиона, то да, ты прав.
Он подошел к центуриону на шаг ближе. Пар их дыхания смешался в ледяном воздухе.
— Сейчас идет война, а мы на ней солдаты. Солдаты подчиняются приказам командиров, несмотря ни на что. А те из нас, что отвергают свое предназначение, что из совершенно надуманного самомнения называют себя воителями, тем более должны неукоснительно следовать воле своего короля. Нашего короля. Я выполнил свой долг. Мы делаем, что он велит, Магон. Мы принимаем, что он нам дарует, и его дар для нас — Гвозди.
16
Ангрон резко вырывается из удушливого кошмара.
Он чувствует, как его голова раскачивается, хотя он не прикладывает к этому усилий. В горле клокочет рык, когда он узнает характерные остаточные эффекты мощных транквилизаторов из арсенала верховых. С каждым днем тело Ангрона все крепнет, и для погружения юноши в сон тюремщикам приходится постоянно увеличивать дозу опасных препаратов, прекращая лишь тогда, когда его сердце готово остановиться.
Вокруг него гулким эхом отдается ритмичный рокот. Ангрон хочет потянуться и стряхнуть онемение конечностей, но места для этого нет. В горячем влажном воздухе разливается отвратительный смрад. Глаза открыты, но едва ли могут что-либо разглядеть, кроме пульсирующего алого мрака. Только тогда он замечает, что стены вокруг него содрогаются в такт этому раскатистому эху.
Так бьется сердце. Юноша оказался внутри чего-то живого.
— Ангрон, — доносится откуда-то снизу слабый голос. Чья-то дрожащая рука отчаянно цепляется за его лодыжку. По голосу юноша узнает одного из обитателей пещер, где гладиаторы живут между схватками.